Особый талант

Что он сейчас должен сказать? Я вас беру на работу? Я вас вербую? Принимаю в шайку? Что? Станьте моим осведомителем? А она в ответ хрясь его по морде! Или стоит отложить разговор? Но тогда возникнет ли еще столь же благоприятный момент? Вряд ли.

И он рискнул, ожидая в ответ чего угодно.

— У меня есть одно соображение. Мне нужен кое-какой материал для книги. Скажу сразу — труднодоступный. На первых порах много платить я не смогу. И, вообще, мне нужен надежный и отчаянный человек.

— Значит, вон оно как бывает, — проговорила она.

Пашков посмотрел ей в глаза. Страх у него неожиданно пропал. Он уже усвоил ее манеру строить диалог. Сначала она говорит нечто резкое, а потом — прямо противоположное. И он не ошибся.

— Хорошо. Я согласна. Давайте попробуем. Это может оказаться занимательным. По крайней мере, не скучным.

— Тогда давайте за это и выпьем. За сотрудничество.

К столику вернулся Сошанский.

— За что пьем? — спросил он с ходу.

— Ты опоздал, Костя, — лукаво ответила Вертинская.

— Неужели я пропустил что-то важное? — с комическим испугом проговорил Костя и простонал, делая вид, что готовится упасть на колени. — Ну хоть скажите, против кого дружите!

— Кто не успел, тот опоздал, — прокомментировал довольный Пашков. Ему сегодня определенно везло. — Скажите, Ирина Витальевна, а кем работает ваш муж?

— Вы не знаете? — с искренним удивлением спросила она, переводя взгляд то на него, то на Сошанского.

— Ну откуда он может знать, если видит тебя первый раз? Павел Викторович руководит отделом стратегического анализа в администрации Президента.

Сошанский произнес слово «президент» именно так, с большой буквы. На памяти Пашкова с таким пафосом он говорил только о виски «Рэд лейбл» и об автомобилях марки «феррари». Похоже, что в определенных ситуациях Костя становился ярым государственником.

— Кстати, вот и он. Легок на помине.

Пашков проследил за направлением взгляда приятеля. Между столами шел подтянутый сухопарый мужчина с глубокими носо-губными складками и с лицом аскета, на котором терялись глубоко посаженные глаза. Пашков всегда опасался или, по крайней мере, сторонился людей с такой внешностью, которые начинали с непременной строгости к себе, а заканчивали непомерными требованиями к окружающим, становясь настоящими тиранами для своих подчиненных. В общении подобный тип тоже, как правило, не бывал приятен. Их манера говорить законченными рублеными фразами, больше похожими на строевые команды, не способствовала непринужденному общению.