Особый талант

Тут уж настроение начальника взлетело до небес; комплексный заказ плюс праздничный тариф, а там и штрафы можно накрутить — кто же это утром первого января после пьяной ночи, после парилки уйти сможет? Да никто! А за просрочку тариф, как известно, двойной.

К его удивлению, к утру тридцать первого прибыли всего двое — их он уже видел неделю назад, когда они привозили задаток и еще раз оговорили условия. Приехали на медицинском рафе с русскими номерами и сказали, что остальных ждут к обеду. Баней не очень интересовались, ходили по небольшому поселку да стояли на льду замерзшего болота, тянущегося до самой границы, и о чем-то негромко разговаривали. Водку не пили — это точно. Но это их дело. Мужики солидные, не пацаны. Видно, что при деньгах. Одеты, правда, скромно. Куртки форменные теплые, но без знаков отличия, штаны на синтепоне. Зашли к диспетчеру, который от нечего делать крутил ручки радиостанции и слушал музыку. Связистов посетили, поболтали ни о чем. Начальник посматривал со стороны, но не препятствовал. Люди заплатили и справедливо интересуются, с кем им праздник встречать. Потом, с перепою, встретятся на улице, так уже не в драку полезут друг с дружкой, а обниматься — свой, мол, свой. А уж когда они в ангар пошли посмотреть, то начальник им сам все показал и рассказал. Вот вам, гости дорогие, смотрите, выбирайте, а я вам вот чего советую и обещаю, что пилот трезвый будет и опасаться с ним лететь не надо, потому хоть парень и молодой, но опытный и дело свое круто знает.

Гости кивали, улыбались кривовато, вроде как смущаясь или через силу, подарили ему бутылку водки московского разлива и ушли в баньку — не то пить, не то готовиться к встрече дружков. Он сумел заглянуть в кузов их рафика и увидел ящик водки, стоявший с краю, а за ним еще что-то, накрытое синим с серыми полосами байковым казенным одеялом. Посетовав про себя, что его не пригласили, начальник пошел домой, хрустя по снегу летными унтами. Может, и пригласят еще. А пока и за подарок спасибо. Дальше видно будет, и начальник прилег дома отдохнуть, поспать перед длинной ночью.

Его разбудил громкий и всё нарастающий гул, от которого задрожали стекла и даже, кажется, подрагивала кровать, хотя через толстую деревенскую перину почувствовать это вряд ли было возможно. Он вскочил и, как был в трусах и майке-футболке, бросился к окну. Окна его квартиры выходили на взлетное поле и кучку служебных строений, крыши которых были завалены снегом. Присев и едва не обжегшись коленками о горячую чугунную батарею, он снизу вверх посмотрел на небо, щуря глаза. Ярко светило солнце, отражаясь от чистейшего снега. Начальник только мельком увидел силуэт заходившего на посадку самолета — огромного, какие никогда не садились на его аэродроме сельской маломерной авиации.