Особый талант

Ангел стал одним из первых пенсионеров, быстро освоился и претендовал на роль вожака, устраивая потасовки то с Лордом, то с Джеком, хотя с последним скорее дружил, чем враждовал.

— Ну где? Показывай, — сказал Злоткин, обращаясь к Микитскому.

— Под полом, где же еще, — в ответ пробурчал тот, глядя в сторону, как будто ему противно было смотреть на людей.

— Тебе надо — ты и доставай.

— А пулю в лоб хочешь?

— На кой она мне? Ладно. Лежать, Ангел! Лежать!

Посмотрев на него умными глазами, колли лег, переведя взгляд на автомат.

— Топор надо, — как будто самому себе сказал Микитский.

— Сходи с ним, — велел Злоткин своему напарнику, а когда они отошли, спросил: — Ну как? Не жалко?

— Да чего уж теперь. Бери, если хочешь.

— Неужели все отдаете? Вот это по-царски! Видно, ошибался я в вас, — ернически сказал Злоткин, поигрывая пистолетом. — Всего-то и нужно было только хорошо попросить. Ну а сколько тут?

— Увидишь, — обронил Пашков и достал следующую сигарету. Завтра наверняка кашель замучает. Если, конечно, он доживет до этого завтра.

Вернулся Микитский с топором в руке. Его конвоир шел за ним шагах в трех сзади. Хоть и староват отставной мент для сопротивления, но как-никак топор — оружие и держаться следует настороже.

— Хороший Ангел, хороший. Лежи тихо, собачка. Спокойно, — приговаривал Микитский, входя в вольер. Собака посмотрела на него, на топор и опять перевела взгляд на автомат, теперь направленный в ее сторону.

Кряхтя и ругаясь под нос, Василич поддел топором доску на полу. Гвозди заскрипели, и она поднялась. Потом вторую. Бросив взгляд на лежавшего Ангела, Злоткин вошел внутрь и нетерпеливо заглянул в образовавшийся проем. Там, внизу, на земле, стояла большая картонная коробка, плотно спеленутая широкой клеющейся лентой. Поверх ленты коробка перевязана веревками, из которых было сделано подобие ручек, так что ее можно было переносить на манер чемодана.

— Быстрей давай, — поторопил Злоткин. Ему не терпелось убедиться, что там деньги, взять их в руки, рассовать по карманам. — Чего телешься?

Пашков покосился на парня с автоматом, с интересом наблюдавшим за этой сценой и даже вытянувшим от напряжения шею. Сделал шаг назад и осторожно сдвинул задвижку на двери соседнего вольера, принадлежавшему Дику, огромной кавказской овчарке с большой, как самовар, головой. Встревоженный близким присутствием посторонних, кавказец стоял посреди маловатого для его габаритов вольера и нервно подрагивал хвостом.

Со скрипом поднялась еще одна доска. Теперь еще одна, и можно будет доставать коробку. Дело одной минуты.

Со стороны дороги послышался посторонний звук. Парень с автоматом обернулся на него, на короткое время выпуская Пашкова из поля зрения.