Особые полномочия на любовь

— Без машины была… и вот… Спасибо Виктору Алексеевичу, что…

— Все, Диляра, свободна, — обрываю ее.

Проскальзывает мимо нас на выход.

Он что-то тихо бросает ей вслед.

И меня опять скручивает.

— Присядь, — киваю на стул. Сам усаживаюсь в кресло.

— Чего вызывали, товарищ полковник?

— Вопроса два. Первый: у вас что-то есть? — киваю вслед вышедшей Диляре.

— Никак нет! — подрывается он, но желваки на лице играют.

— Точно?

— А к чему вопрос? — хмурится.

— Спрашиваю — значит, надо, капитан!

Не хватало еще с ним за женщину воевать!

— Я же сказал — нет.

— Принято. Пусть так и останется.

— Это приказ? — лицо чуть заметно вздрагивает недовольством.

— Это совет, Иван. Не воспользуешься — за последствия не обессудь!

Хреново будет у нас с тобой с последствиями, племяш, если твои подкаты к ней перейдут во что-то большее. Потому что тебе тупо потрахаться, а мне она… ценна. И я тебе ее на такое бестолковое растерзание не отдам! Это уже моя «личная зона».

— Понял, — холодно. — Второй вопрос?

Кидаю на стол файл с путевкой.

— Получи, распишись. Сгоняешь на море, снимешь стресс.

— Чего??

— Путевка.

Рассматривает.

— Спасибо, товарищ полковник. Но я откажусь.

— Почему это?

— Личные обстоятельства.

— Какие еще у тебя обстоятельства? — с сарказмом смотрю на него. — Нет у тебя никаких обстоятельств. Какие?

— Личные — они на то и личные, — поджимает губы, взгляд в стену. — И я не обязан их озвучивать. Я вообще отстранен и не отчитываюсь…

— Отставить!

Ну все, обиделся. Ничего. Большой уже мальчик. Переживет. Мало ему баб, что ли…

— Не хочешь — дело хозяйское. Свободен.

Глава 20

Стена

ИванЗакрываю за собой дверь. На рабочем месте Диляры уже закрыт ноутбук, и ее нет. Не дождалась… А я же попросил!

Вообще, я не ревнивец, но блять…

«Виктор Алексеевич…» — вспоминаю ее восторженный, практически нескрываемый вздох. Нет, я ему благодарен, что он вывел ее… Но внутри ревнивенько свербит. Особенно на фоне его доебок про наши с ней отношения. Но это я гоню, дядька не про служебные романы. Он такое словосочетание вслух произносит только при занесении в личное дело, как причину профнепригодности. И все же…

Меня разрывает от желания вернуться и сказать ему правду, но… я уверен, что этот факт обломает Диряре карьеру в его оперативной группе. Не возьмет. Потому что воспримет наш роман как попытку втереться — с ее стороны. Он тот еще параноик! И я не могу подставить ее так. Не надо ему пока знать. Вот возьмет, тогда уж…

Ускоряя шаг, вылетаю на стоянку, оглядываясь по сторонам. Вижу, как она мелькает за кованой полосой решетки ворот. Выбегаю следом к дороге. Диляра открывает дверь такси.

— Стоять, лейтенант! — шутливо, но грозно рычу я, втыкая ей два пальца между лопаток вместо ствола.