Особые полномочия на любовь

Инстинкты говорят — нельзя. Не примет. Но я ломаю их! Хочу прикоснуться и ощутить ее еще раз.

Веду пальцами по косе как завороженный. До тела прикоснуться в разы сложнее.

Убирает от затылка пакет со льдом. Настороженно пытается повернуться.

— Сиди ровно.

Пытаюсь спрятать за грубоватым командным тоном настоящие эмоции. Стягиваю резинку, расплетаю косу, глубоко вдыхая ее тут же обостряющийся запах.

По чистой случайности у всех моих женщин волосы всегда были короткие. И у Елены тоже короткая стрижка во французском стиле.

А длинные — это пиздец как женственно! Это какая-то магия…

— Что Вы делаете? — сглатывает она тяжело, но не дергается, как и приказано.

— Пытаюсь проверить, смогу ли использовать тебя сегодня по прямому назначению.

— Аа?… — выпрямляется еще сильнее и застывает, как статуя.

— Или придется отправить отлеживаться домой.

— Да я в по… ряд… — ломается ее голос на легкую хрипотцу, как только я погружаюсь пятерней в копну волос, прикасаясь к затылку, — … ке…

Вывожу пару ласковых узоров, имитируя ощупывание ее травмы.

Вздох…

От этой ее прорвавшейся реакции на мои касания, шелка тяжелых волос на моих пальцах и тонкого запаха парфюма, смешанного с ее личным, у меня неизбежно встает. Причем так настойчиво и болезненно, что подкашиваются колени и кружится голова.

Гашу мучительный стон, убирая от нее руки. Кровь пульсирует в ушах в такт биения вены на ее шее. Разворачиваю массивное кресло к себе, заглядывая ей в лицо. Она смотрит на меня снизу вверх прямо таким открытым и немного растерянным взглядом, как в моих фантазиях, когда отсасывает мне. И точно так, как в них, по ее лицу тут же разливается румянец.

Мы оба теряемся от интимности происходящего.

Какого я тут себе позволяю?…

Да похрен… Эмоции так бушуют, как будто я снова пацан. И контролирую себя едва ли.

Стук в дверь приводит меня в чувства. Делаю пару шагов назад от этого «магнита».

— Войдите!

— Вызывали, товарищ полковник?

Иван…

— Вызывал."

"Он пытливо смотрит на нас по очереди, я ловлю ревность в его взгляде. Диляра на моем кресле… Уверен, у него не так много интерпретаций такого нарушения субординации.

И с одной стороны, мне хочется отрезвляюще врезать ему по яйцам, чтобы не заглядывался, а с другой стороны… Это не место разводить конкуренцию за женщину. Там более, внутри семьи!

— Лейтенант, езжай-ка ты домой. Сегодня обойдусь дежурным.

— Ну что Вы, Виктор Алексеевич…

— Езжай-езжай… Больше нянчиться с тобой, болезной, буду. Весь рабочий день мне сорвешь.

— А что случилось? — с тревогой смотрит Иван на пакет с подтаявшим льдом в ее руке.

— Под пресс сегодня попали. Видел, что там творится?

— Как так?!

На эмоциях делает шаг в ее сторону. И тут ревностью окутывает уже меня.