Особые обстоятельства

Мелькнула ехидная мысль, что и этот не избежал повальной моды на бородку а-ля акиф. Я таких сегодня в толпе уже десятки видела.

— Ну как?

— Теперь мне легче общаться, — ответила кратко.

Внешность у Зейда, конечно, харизматичная. В повороте головы, во взгляде, во всем было видно, что он привык командовать. Думаю, по местным меркам он примерно той же должности, что и Риграсс. Возможно, чуть повыше. Темные волосы длиной до плеч, темные глаза, резкий разлет густых бровей. Да и черты лица показались мне резкими, точно вырезанными из камня. Чем-то Зейд напоминал хищную птицу, готовую в любой момент броситься за добычей.

— Имперцы сумели удивить, — сообщил Зейд, — весь город уже в курсе, что наша святыня вернулась домой. И теперь в Игенборге снова наступит процветание.

— Я не знала, что мы везли, — призналась, осторожно отхлебывая напиток. Для этого пришлось немного приподнять корфу. Ну неудобно, нарры вас дери!

— И это показывает мудрость вашего императора. Думаю, о кристалле знали лишь самые доверенные люди. Хотя кто-то решил помешать вам.

— Да, — помрачнела я. — Только благодаря вашим воинам мы уцелели.

— Случайности всегда имеют смысл. А еще поговаривают, что акиф отдал новую наложницу в жены советнику.

— Любите сплетни?

— Сложно их не слышать, бывая каждый день при дворце. И еще говорят…"

"— Что он просил взамен Тильды другую, — перебила я. — Только другая, увы, уже чужая невеста. И в гарем отправиться не может. Но даже если бы она была женщиной со свободным сердцем, то лучше убила бы себя. Так как предпочитает свободу. Извините, не хотела никого оскорбить.

Зейд оскорбленным не выглядел. Скорее — заинтересованным. Наверное, редко приходилось слышать подобные речи.

— Айна Арджана, неужели у женщины-воина, привыкшей к смелости и силе, вспыхнули чувства к миролюбивому дипломату?

Я с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть прямо в чашку. Это Иррилий-то мирный? Спокойный, да, но это не показатель слабости.

— Я не думаю, что готова обсуждать моего жениха с вами.

— Еще ни разу акифу не отказала женщина.

— Думаю, акиф и сам был бы не рад заполучить чужую невесту, которая предпочитает свободу, а не жизнь в гареме.

— Жизнь воина опасна. В ней нет места слабости или жалости. Она слишком жестока для такой женщины, как вы.

— Мне не привыкать к жестокому отношению. — Тут я поставила пиалу и проговорила, глядя прямо в глаза собеседнику: — Знаете, за что я люблю своего жениха? Он не пытается ограничить мою свободу. Он понимает и чувствует меня так же, как и я его. Нам пришлось вдвоем отбиваться от нескольких нападавших. И поверьте, Иррилий — один из лучших воинов. И для меня честь — сражаться рядом с ним.

— У вас странные понятия о любви.

— Любовь у каждого своя.

— Не спорю.