Группа особого резерва

Они неподдельно улыбаются, торопливо открывают сейфы, подбрасывают вверх купюры и, обезумевшие от счастья, подставляют под денежный дождь просветленные лица. И в самый разгар ликованья, в тот миг, когда они достигли кульминации, на себе почувствовали, что значит увидеть себя со стороны, ослепленных самым ярким во вселенной светом, – так вот, тот самый счастливый миг прекращает свое существование, а не растягивается, на что надеялись преступники. Их берут в кольцо вооруженные люди, чьи лица также скрыты под масками, но масками привычными – черными и шерстяными, под масками, которые до сей поры некоторые называют лыжными шапочками.

Роман так увлекся, что пропустил один из самых значимых моментов в своей жизни – это щелчок открывшихся наручников. Он так старался, что едва не перекрутил и так нормально закрученный штопор. Собственно, в его действиях не было схемы, он просто вкручивал штопор в отверстие, искренне веря в то, что очередной виток нажмет на пружину.

Он отбросил наручники и с наслаждением потер запястья, успел качнуть головой, увидев красные, показавшиеся ему стигматами, рубцы, успел послать проклятья на голову террориста, скрывающего свое лицо под личиной Брежнева. Он вернул нож Олегу и поспешил к рампе. Он был уверен в том, что найдет на полу ключ. Маленький, он затерялся бы, не будь нанизан на большое блестящее кольцо, которое могло бы украсить ухо любой афро-американской модницы.

Бог есть, сказал он себе, когда поднял с пола ключ. Он бы поцеловал его, если бы этим ключом ему предстояло освободить от кандалов себя…

Он также поймал себя на мысли, что себя же и не узнает. Что-то чужое поселилось в нем, как будто он заразился вирусом от безжалостных террористов, захвативших самолет. Это уже был не тот человек, который руководил погрузкой, переживал за груз и отчасти за партнеров по команде, был обеспокоен мелочами, которые постоянно ускользали… В нем зародилась мстительность, и сейчас он, кроме удачной посадки на любом аэродроме, пусть даже на американской базе, желал одного: поимки преступников. А уж потом он посмотрит им в глаза. И он отчаянно торопил этот момент, представляя «великолепную четверку» то возле открытых контейнеров, то за решеткой спецмашины.

Олег тем временем, не надеясь на скорую удачу шефа, слишком сильно провернул штопор в скважине наручников и сломал его. Когда Роман приблизился, чтобы освободить товарища, едва удержался, чтобы не покрутить у виска пальцем. Все-таки это благодаря Олегу он сейчас мог натурально махать руками.

Освободив двух других курьеров, Роман оставил одного с Олегом («Ковыряйтесь»), а другому дал задание искать глушитель:

– Представляешь, о чем идет речь? Он может быть маленьким, как магнитола, а может больше.