Группа особого резерва

На выруливании на предварительный старт получил информацию от диспетчера «Домодедово-Вышка», которая содержала подробности условия выхода после взлета, а именно: «912, после взлета разрешен выход вправо, на Черусти». Выруливая на исполнительный старт, экипаж получил заключительную информацию о погоде на момент взлета: «Ветер 190 градусов, исполнительный разрешаю».

В 12.15 экипаж получил разрешение на взлет…

Адам Хуциев нашел средство, которое сбросило оборотов с его сердца и понизило кровяное давление. Закованный со всех сторон в металл, он, походивший на средневекового рыцаря, попавшего под современный каток, с трудом, но представил себя за штурвалом этого самолета. Он – в кресле первого пилота, вылет выполняет с тормозов, с закрылками, выпущенными на 15 градусов, на взлетном режиме двигателей. Какую скорость принятия решения определит командир экипажа? На такой «дуре», как «Ан-12», Адам ограничился бы скоростью 230 километров в час. Ему даже показалось, что он услышал голос штурмана, доложившего: «Рубеж…», и командир экипажа принял решение на продолжение взлета.

И снова голос штурмана, на этот раз – реального:

– Безопасная, десять.

Это означало, что самолет достиг безопасной скорости взлета и набора высоты в десять метров.

Зайцев подал команду:

– Шасси убрать.

Эта команда была выполнена бортмехаником.

В это время (12 часов 17 минут) дал знать о себе штурман:

– Полста, двести семьдесят, двести восемьдесят.

Эти показатели почувствовал на себе как никто другой Адам Хуциев. Он с точностью цифрового лага определил высоту – пятьдесят метров – и скорость, которая перешла рубеж в двести восемьдесят метров.

Поехали!

Он не удержался, почувствовав настроение первого космонавта планеты Земля, и громко – в маску акваланга, который питал его живительной смесью, – произнес:

– Поехали!

Марку казалось, с набором высоты стенки контейнера все плотнее сжимаются, и он снова почувствовал себя в мусорной машине, прижатым стальной плитой к задней стенке; еще немного, и смертельная гидравлика раскатает его в лепешку.

Он в деталях припомнил свой первый побег из зоны, который прошел под девизом «Уходить лучше на день раньше, чем на десять лет позже». То же касалось и его семейной жизни. Он с содроганием представил себе кольцо на безымянном пальце и в пару к нему – кольцо на среднем пальце его неблаговерной. Ему даже стало трудно дышать."

"Из колонии строгого режима он бежал на рассвете. Четверг, четвертый час утра. В выгребной яме, в которой он дожидался окончания переполоха, вызванного побегом заключенного, он научился считать до миллиарда и с легкостью согласился бы стать богачом. Путь к свободе лежал через мусорный бак, через стальное чрево мусорной машины, в которую его опрокинул гидравлический подъемник.