Особое положение

Я же мигом закружилась вокруг Аркелла, изрядно его нервируя.

– Когда мне было пять, ты подговорил переночевать в конюшне, сказав, что будет весело. Мы выпустили всех лошадей, и их ловили до утра.

– Извини, не помню, – равнодушно отозвался он.

– А что вообще помнишь? Ну, до того, как очутился у хинтов?

Аркелл пожал плечами.

– Воду. Я помню воду. Наверное, какое-то озеро. Помню яркие розовые цветы на берегу. И все.

– Розовые лилии встречаются на озере Саар! – воскликнула я. – Да, ты должен был там проезжать. Значит, там произошло что-то, что заставило тебя потерять память!

– Если я вспомню, то скажу, – заверили меня со смешком, который так напомнил прежнего Аркелла.

– Ты же поедешь с нами. – Я не спрашивала, а утверждала. – Я верила, что ты не погиб. Ты не мог погибнуть, ты же… ты мой брат!

– Прости. Я ничего не помню."

"Я окинула его взглядом. Аркелл по городу хинтов ходил в просторных штанах и легкой безрукавке. На бронзовых от загара плечах выделялись нитки шрамов.

– Знаешь, откуда он? – ткнула в один из них.

– Говорю же, не помню, – ответил он уже с легким раздражением. – Получил при какой-то битве?

– Ага, – хмыкнула я. – В тот вечер ты храбро сражался с несколькими кувшинами вина на пару с Борком. Это твой близкий друг с рождения. И ты позорно проиграл, когда вы с ним решили, что сейчас самый лучший момент показать свою удаль и устроить скачки на аквиллах стоя. Гроны придурковатые! Я чуть с ума не сошла, пока зашивала твою рану. Ты же целителей не любишь! Мол, все должно заживать само!

Аркелл при этих словах скорчил гримасу и признался:

– Это очень странное поведение. Я считаю, что целители весьма полезны.

– Видимо, потеря памяти каким-то образом частично вернула тебе благоразумие, – вздохнула я. – Аркелл, я сделаю все, чтобы ты вспомнил. Степи нужен такой наследник, как ты!

– Полностью согласен!

Это Ясарат вышел к нам. Уже переодевшись в свою одежду, с влажными причесанными волосами и каплями воды на смуглой коже. Я вдруг сглотнула и поспешно отвернулась.

Аркелл с исследовательским интересом наблюдал за моей реакцией на мужа с едва уловимой улыбкой на губах. Так и казалось, что вот-вот с его губ сорвется ехидное: «Не знал, что тебя можно так легко смутить» или «Оказывается, ты умеешь краснеть, сестренка».

Но он продолжал молчать, и на сердце легла свинцовая тяжесть. Вроде вот он, мой старший брат, рядом, живой, но смотрит отстраненно, как на чужую, и это ранит.

– Аркелл, нам нужно с тобой обязательно обо всем спокойно поговорить!

– Я не против узнать о своем прошлом, но прошу меня называть Расидом, я взял себе это имя.

У меня кольнуло в груди.

– Ты его где-то слышал?

– Нет. Но когда осознал, что ничего не помню, даже собственного имени, решил называть себя так.