Особое мясо

Они говорят это в унисон, механически, подражая роботу. Они сдерживают смех, который отражается в их глазах. Они смотрят на него, не мигая, ожидая реакции. Но он садится на стул и наливает себе воды, не обращая на них никакого внимания.

Его сестра подает еду, ничего не замечая. Она забирает у него стакан с водой и заменяет его лимонадом. «Ты забыл это на кухне, Маркитос. Я приготовила его специально для тебя».

Хотя близнецы не идентичны, их герметичная и непоколебимая связь придает им зловещую атмосферу. Бессознательные жесты, которые дублируются, одинаковые взгляды, пакты молчания заставляют других чувствовать себя неловко. Он знает, что у них есть тайный язык, который вряд ли сможет расшифровать даже его сестра. Слова, которые понимают только они двое, превращают других в иностранцев, чужаков, делают их неграмотными. Дети его сестры – тоже клише: злые близнецы.

Сестра подает ему еду без мяса. Она холодная. Без вкуса.

Близнецы едят особые почки, приготовленные с лимоном и травами, картофель а-ля провансаль и горох. Они смакуют мясо и с любопытством смотрят на него. Он видит, как мальчик, Эстебансито, делает жест девочке, Мару. Он всегда смеется при мысли о том, в какой катастрофической дилемме оказалась бы его сестра, если бы у нее родились две девочки или два мальчика. Называть детей в честь родителей – значит лишать их индивидуальности, напоминать им, кому они принадлежат.

Близнецы смеются, подают друг другу знаки, шепчутся. Волосы на головах у обоих грязные или жирные.

«Дети, мы обедаем с вашим дядей. Не будьте грубыми. Мы с отцом поговорили с вами об этом. За столом мы не шепчемся, а разговариваем как взрослые, понятно?».

Эстебансито смотрит на него с блеском в глазах, блеском, полным слов, как лес щепных деревьев и беззвучных торнадо. Но говорит Мару. «Мы пытаемся угадать, каков на вкус дядя Маркитос».

Его сестра берет свой нож и вонзает его в стол. Звук яростный, стремительный. «Хватит», - говорит она медленно, взвешивая слово, контролируя его. Близнецы смотрят на нее с удивлением. Он никогда не видел, чтобы его сестра так реагировала. Он молча смотрит на нее и жует еще немного своего холодного риса, чувствуя грусть от всей этой сцены.

«С меня хватит этой игры. Мы не едим людей. Или вы двое – дикари?»

Выкрикивает она вопрос. Затем она смотрит на нож, воткнутый в стол, и бежит в туалет, словно очнувшись от транса.

Мару, или Марисита, как называет ее сестра, смотрит на кусочек особой почки, который она собирается положить в рот, и с намеком на улыбку подмигивает брату. Слова его племянницы похожи на кусочки стекла, плавящиеся при сильной жаре, на ворон, выклевывающих глаза в замедленной съемке.

Она говорит это голосом маленькой девочки, дуется и водит указательным пальцем по кругу возле своего виска.