Море Осколков

— Ты что же это? Не шутишь? — спросила Сумаэль.

Ярви ответил ей долгим и ровным взглядом.

— Слышишь мой громкий смех?

— Тогда соблаговолите ответить, с какого ляда короля Гетланда привязали к веслу гнилой торговой галеры?

Ярви потуже натянул на плечи овчину и всмотрелся в огонь. Языки пламени оборачивались ликами прошлого и былыми поступками.

— Из-за своей руки или из-за того, что у меня ее нет, я хотел отречься от наследования и вступить в Общину служителей. Но моего отца, Атрика, убили. Его предал Гром-гиль-Горм со своей служительницей, матерью Скейр. Так мне сказали. И я повел двадцать семь кораблей в набег. Дядя мой, Одем, вынашивал свои планы. — Его голос вдруг задрожал. — Среди которых было: прикончить меня и самому сесть на трон.

— Принц Ярви, — проурчал Анкран. — Атриков младшенький. У того рука была искалечена.

Ярви протянул руку к свету, и Анкран убедился воочию, пристукивая себя по свернутому носу.

— Да, когда мы шли через Торлбю, бродила молва о его кончине.

— Они чуток поспешили о ней объявлять. Я упал с башни, и Матерь Море вынесла меня прямо в руки Гром-гиль-Горма. Я притворился поваренком, а он нацепил на меня ошейник и продал в Вульсгард, в рабство.

— И там-то мы с Триггом тебя и купили, — вполголоса протянул Анкран, со всех сторон обкатывая его рассказ — так купец мог бы осматривать кольцо у ювелира перед покупкой, пытаясь взвесить, сколько в этом сплаве настоящего золота. — Потому что ты, по твоим словам, умел грести.

Ярви пожал плечами и втянул увечную руку обратно в теплый рукав.

— Как видишь, я способен еще и не на такое вранье.

Джойд пшикнул сквозь губы.

— Кто бы спорил, у каждого есть свои тайны, но эта — из ряда вон.

— И явно опаснее обычных, — сказала, прищурившись, Сумаэль. — Зачем прервал молчание?

Ярви на миг задумался.

— Вы заслуживаете правду. А я заслужил эту правду рассказать. А она — заслуживает быть услышанной.

И опять тишина. Джойд втер в ступни еще жира. Анкран и Сумаэль обменялись долгими взглядами. А потом Ральф просунул язык меж губами и похабно забекал.

— И че, кто-нибудь поверил в эту чушь?

— Поверил я. — Ничто, с громадными черными глазами, встал и воздел над головой меч. — И теперь я приношу клятву. — Он всадил меч в костер, по спирали взмыли искры, и все оторопело отпрянули. — Клянусь солнцу и луне. Да будет клятва на мне ярмом и во мне стрекалом. Да не знать мне покоя, покуда законный государь Гетланда снова не сядет на Черный престол.

Все замолкли на куда дольший срок, и ни один не был так потрясен, как Ярви.

— У кого-нибудь из вас было такое, когда вам казалось, что вы живете во сне? — пробурчал Ральф.

Джойд лишь снова вздохнул.

— В кошмарном, — добавила Сумаэль.