Море Осколков

— Значит, ты ее должник.

Рэйт подумал о суровых очах и не менее суровых уроках служительницы и сгорбился, вспоминая не одну пройденную порку.

— Айе. Наверно, вы правы.

— И Крушитель Мечей — твой кумир.

Рэйт подумал об оплеухах, о распоряжениях, о кровавой службе, которую нес в приграничье.

— Он величайший воитель на всем море Осколков.

Зоркие глаза Скары стрельнули по сторонам.

— Так он отправил тебя меня защищать — или на меня доносить?

У Рэйта словно земля ушла из-под ног. Правда, он не сказать, что твердо стоял на ногах, с тех пор как послан был ей в услужение.

— Осмелюсь сказать — и то и другое. Но защитник из меня куда лучше, нежели доносчик.

— Или лжец, видится мне.

— Из нас с братом умный — он.

— Значит, Крушитель Мечей мне не верит?

— Как говорит мать Скейр — не предают лишь враги.

Скара усмехнулась, ступая во мрак проведенного эльфами хода:

— Служители еще не то скажут.

— Айе, служители. Но вот что я вам скажу. Если то понадобится ради вашей защиты, то за вас я умру.

Она заморгала, сглотнула, встрепенулся мускул на ее тонкой шее. «Поразительно дивное чудо», — подумал он.

— А если то понадобится для доносительства, то я слишком туп, чтобы проникнуть в ваши планы.

— Ах. — Ее взгляд пробежал по его лицу. — Ты просто-напросто дурачок-красавчик.

Рэйт редко краснел, но сейчас к щекам явно прилила горячая кровь. На стену щитов с зазубринами секир и копий он бы кинулся безоглядно, но один высверк глаз этой лозинки рассыпал в прах всю его храбрость.

— Э-э-э… красоту я, наверное, оставлю вам самой. А ту часть, где дурак, — отрицать не буду.

— Мать Кире всегда наставляла: лишь глупцы зовут себя умными.

Усмехаться подошла очередь Рэйта:

— Служители наговорят, больше слушайте.

Хохот Скары разлетелся во тьме. У такой крохотной девчушки такой громадный смех. Удалой и разухабистый, как у матерой солдатни, что за элем травит байки в пивной. «Поразительно дивное чудо», — опять подумал Рэйт.

— Айе, — отсмеялась она, — служители. Так почему ж Крушитель Мечей отрядил тебя?

Словно под неумеющим плавать разверзлась пучина.

— Почему честного простака отправили выполнять работу пройдохи?

От этих слов он заугрюмился — как раз, когда они вышли на солнечный свет.

Повезло — от ответа он оказался избавлен.

За воротами собралась изрядная толпа, но работа не продвинулась вперед ни на шаг. Если не считать за задел гневные взгляды, едкие колкости и открытые оскорбления, что, если честно, Рэйт, как правило, считал. Ванстерцы против гетланцев, все тот же обычный расклад, настолько утомительный, что даже он устал его наблюдать. Рэкки и старый гетландец, Хуннан, с рожей красной, как отшлепанная задница, стояли против друг друга в самой середке. Оба взъерошились, как коты.