Море Осколков

Наследник престола казался совсем крохой в окружении слуг и рабов, два инглинга, телохранителя в серебряных ошейниках, возвышались над ним как утесы.

Королева поправила на малыше застежку плаща, пригладила соломенные волосенки, поцеловала в лоб и повернулась к судну. Один из рабов встал на колено у борта и подставил спину вместо ступеньки.

— Здесь все будет хорошо, о королева, — возгласил Брюньольф Молитвопряд, одна рука жреца на плече Друина, другая осеняла отплытие затейливым благословлением. — И пусть Та, Кто Стелит Путь, невредимой приведет вас домой!

— Пока! — отозвался принц, и не успела мать помахать ему на прощание, выскользнул из-под ладони Брюньольфа и, хохоча, помчался к городу, а свита бросилась его ловить.

Лайтлин опустила руку и крепко сжала поручень.

— Хотелось бы мне его взять, но я доверяю Варославу всего лишь… чуточку меньше, чем подколодной гадюке. Одного сына у меня забрал меч, второго — Община служителей. Потери третьего я не вынесу.

— Государыня, принц Друин в безопасности, как нигде более, — Колл подыскивал слова, которые произнес бы отец Ярви. — Торлбю вдалеке от сражений и, как всегда, под надежной охраной. Городские стены еще не взял ни один захватчик, и цитадель неприступна.

— И Мыс Бейла был неприступен. Ты одолел его.

Колл отважился ухмыльнуться.

— Какое счастье, что на свет редко рождаются люди, одаренные моими талантами.

Лайтлин фыркнула со смешком:

— И ты уже нахватался скромности истинного служителя.

Последней на борт взошла Колючка.

— Уцелей, — донеслось от Бранда, когда она топала по причалу.

— Айе, — буркнула девушка, перекидывая ногу через борт. И застыла, когда на нее упала тень королевы: одна нога на корабле, а другая снаружи.

— Отдать сокровище юной любви юнцам — почитай, что выкинуть, — процедила Лайтлин. Она воззрилась на город, сомкнув за спиной ладони. — Моя служба — знать цену вещам, так прими мое слово: в жизни ты не найдешь богатства дороже. Скоро, совсем скоро, станет бурым зеленый лист.

Избранного Щита пронзил ее острый взгляд.

— Я считаю тебя способной пристойней вести себя с мужем.

Колючка поморщилась.

— Считаете, о королева, или приказываете мне себя так вести?

— Для Избранного Щита любая прихоть королевы — указ с печатью.

Колючка, встряхнувшись, перевела дух, спустила ногу обратно на пристань и потопала назад к Бранду.

— По повелению государыни, — пробормотала она, зачесывая пальцами, как гребнем, спавшую на его лицо прядь. Обняла за шею, потянула к себе. Впилась поцелуем, долгим, жадным, обхватила так крепко, что повисла на муже, оторвав носки сапог от причала, а гребцы горланили в поддержку, хохотали и стучали веслами.

— Прежде я не считал вас проникнутой чувствами, о королева, — пробормотал Колл негромко.