Море Осколков

— Как и здешние воды! — крикнул Доздувой, борясь с веслом, как с необъезженной кобылицей.

— Дурная судьбина повсюду!

— От судьбы не уйти — дурной или доброй! — Колючка взвесила в руке абордажную кошку. — Важно одно — как ты ее примешь.

— И то правда, — сказал Фрор, кривой глаз белел на обмазанном смолой лице. — Тот, Кто Разговаривает Громом, сегодня за нас. Его дождь загонит их головы под крышу. Его рык заглушит наше прибытие.

— Упасет — и не развеешься золой от его молнии. — Колючка хлопнула Колла по спине и едва не вышибла с лодки.

Толща стен в основании состояла из эльфийского камня — ныне треснутого и покореженного. Ржавые прутья торчали в прорехах — опутанных водорослями, усиженных раковинами морских блюдечек. Ральф гнул спину и скрипел зубами над кормилом, помаленьку разворачивая лодку боком.

— Полегче! Полегче! — Новая волна подхватила их, закинув желудок Колла прямо в рот, а потом понесла бортом на камни. Заскрежетала, завизжала древесина. Он уцепился за планширь, уверенный, что остов лодки вот-вот переломится, и Матерь Море, вечно голодная до теплых человечьих тел, грядет за ними, чтобы уволочь в свои хладные объятия. Однако потертая обшивка держала, и он шепотом благодарил то дерево, которое им ее даровало.

Колючка забросила кошку, и крюк с первого раза застрял между древних металлических стержней. Девушка уперлась ногами в обшивку и, не разжимая зубов, стала подтягивать лодку.

Перед Коллом открылись два контрфорса — два могучих устоя, о которых рассказывала принцесса Скара. Уже люди возвели их из грубо тесанных блоков, и Матерь Море на протяжении многих лет обгладывала глыбы, выедая раствор. Промеж устоев темнела расселина, камень поблескивал сырою слизью.

— Ты представь, будто лезешь на мачту! — сказал Ральф.

— Под мачтой разъяренное море не редкость, — обронила Колючка в упорной борьбе с веревкой, на зачерненных смоляным варом плечах упруго выступили жилы.

— Вот только редкость разъяренные воины над, — пробубнил Колл, вглядываясь в бойницы.

— Точно вару не нужно? — спросил Фрор, предлагая флягу. — Оттуда заметно, как ты будешь лезть…

— Я ж не боец. Если меня накроют, то я, скорее, их уболтаю, чем отобьюсь.

— Готов? — перебил Ральф.

— Тогда шуруй неготовым — скоро волны разнесут нашу лохань по хворостинкам!

Колл забрался на планширь — одной рукой схватился за штевень, другой продернул слабину на канате, который обвязал через грудь и распустил витками меж рундуков гребцов. Мокрая, эта веревка весила немало, и чем выше он поднимется, тем тяжелей будет вес. Лодка съехала вбок, обтерлась о подножие устоя. Непокорная вода, встряв между древесиной и камнем, фонтаном брызнула вверх, и Колл непременно бы вымок, когда б дождь и море уже не промочили его насквозь.