Море Осколков

И вот что я тебе скажу, Колючка Бату, чо-то мне кажется, что ты сука стервозная, вот ты кто, он для тебя столько сделал, а ты… В общем, не буду я тебе ковать меч…

— Так, хватит, — рявкнула Колючка. — Ты вообще не знаешь, что между нами было.

Рин бросила раздувать меха и зло поглядела на нее:

Вот только этого ей и не хватало. Расчесать эту ссадину, когда она только начала заживать. И потом, она не хотела расписывать, что она сама виновата — ишь, губу раскатала, ну и обожглась. И ей пришлось не смотреть на Бранда, и не разговаривать с Брандом, и вообще с Брандом не иметь дела, и так каждый день, просто потому что она боялась обжечься снова.

— Все наоборот, в общем, было, ты все неправильно поняла!

— А тебе не кажется, что люди слишком часто тебя неправильно понимают? Может, пора уже задуматься: а вдруг это в тебе что-то не так? А?

И Рин вытащила заготовку из горна и грохнула ее на наковальню.

— Ты вообще ничего обо мне не знаешь, — прорычала Колючка — она тоже начала закипать от гнева. — Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти!

— А кому щас легко? — пожала плечами Рин и взялась за молот. — Но некоторым проще: они могут оплакивать свои несчастья в большом доме, который купил папа!

Колючка обвела руками новую просторную кузницу на заднем дворе дома под стенами цитадели:

— То-то я смотрю, вы с Брандом бедствуете!

Рин замерла, мускулы взбугрились на плечах, и глаза ее полыхнули яростью. Да такой, что Колючка попятилась, не отрывая глаз от все еще занесенного над наковальней молота.

И тут Рин с грохотом отбросила его в сторону, стащила перчатки и швырнула их на стол:

— Пойдем чего покажу.

— Мама умерла, когда я была еще маленькой.

Рин вывела их за стены. На наветренную сторону, чтобы вонь помоек не смущала добрых горожан.

— Бранд ее помнит. Немного. А я нет.

Какие-то мусорные кучи уже занесло землей, и они поросли травой. А некоторые были еще свежими, и они смердели гниющими костями и кожурой, тряпками и экскрементами людей и животных.

— Он всегда говорил, что она велела ему творить добро.

Шелудивая псина настороженно покосилась на Колючку — видно, увидела в ней конкурента — и снова принялась обнюхивать отбросы.

— Мой отец погиб, сражаясь с Гром-гиль-Гормом, — пробормотала Колючка, пытаясь показать, что и у нее в жизни не все было гладко.

Честно говоря, ее подташнивало — от вида этого места, от запаха, от самого факта, что она даже не подозревала о его существовании, потому что мусор у них дома вывозили материны рабы.

— Они положили его в Зале Богов.

— А тебе достался меч.

— Без навершия, — выдавила Колючка, пытаясь дышать через рот. — Горм забрал его себе.

— Повезло, тебе осталось что-то от отца.

А вот Рин, похоже, вонь совсем не смущала.

— Мы-то от нашего ничего не получили. Он любил выпить.