Море Осколков

Она стояла, уперев руки в боки, и смотрела вслед Доздувою.

— Можно подумать, их вообще кто-нибудь извлекает, — заметил Ральф.

Бранд протянул ему руку:

— Я буду скучать по тебе.

— А я — по тебе, — сказал кормчий, накрывая своей лапищей его запястье. — Ты хороший гребец, хороший боец, и вот с этим у тебя тоже все хорошо.

И он постучал Бранда по груди и наклонился поближе:

— Пребывать в свете, так ты говорил, парень?

— Я по вам по всем буду скучать.

И Бранд поглядел на Торлбю, на улицу, по которой ушла Колючка, и к горлу подкатил комок. Вот так вот взяла и просто ушла, хоть бы слово сказала. Как будто он никто и звать его никак. Обидно. Очень.

И Сафрит положила ему руку на плечо и сжала пальцы.

— Найдешь себе другую.

— Такую, как она, — нет.

— А это что, плохо? — удивилась мать Скейр. — Да я знаю дюжину девиц в Вульсгарде, которые глаза друг другу выцарапают ради такого парня, как ты.

— А это что, хорошо? — парировал Бранд. — И потом, зачем мне безглазая жена?

Мать Скейр прищурилась, и ему опять стало не по себе.

— А ты женись на победительнице.

— Разумный совет, — согласился отец Ярви. — Однако тебе пора, мать Скейр.

И он мрачно покосился на стражу над городскими воротами.

— Полагаю, в данный момент ванстерцы здесь не слишком желанные гости…

Служительница прорычала:

— Мать Воронов снова танцует на наших границах…

— Вот почему мы, как Служители, должны утвердить волю Отца Голубок, и пусть кулак разожмется и станет раскрытой ладонью.

— Этот твой союз… — И Скейр с недовольным видом почесала бритую голову. — Прекратить вековую вражду — дело не простое, кровь губкой не смоешь…

— Вот это деяние, достойное песен.

— Люди предпочитают песни, в которых льют кровь, ибо они глупы.

И глаза ее вновь превратились в голубые щелки.

— Сдается мне, ты хочешь залечить одну рану, чтобы нанести другую, гораздо более глубокую. Но я дала тебе слово, и я сделаю, что смогу.

— Мы все делаем то, что можем.

И они с отцом Ярви сцепили на прощание руку, и эльфьи браслеты Служительницы зазвенели.

И тут его взгляд, спокойный и ровный, нашел Бранда.

— Благодарю тебя, Бранд, за помощь.

— Я лишь делал то, что положено.

— Я думаю, ты сделал гораздо больше положенного.

— Ну… старался творить добро.

— Возможно, скоро настанет время, когда мне понадобится человек, у которого на уме не высшее благо, а обычное. Пойдешь со мной, коли позову?

— Это будет честь для меня, отец Ярви. Я ж ваш должник. Вы ж меня на корабль взяли.

— Нет, Бранд. Это я обязан тебе.

И Служитель улыбнулся.

— И совсем скоро я намерен вернуть долг.

Бранд спускался с холма, лавируя между палатками, шалашами и хлипкими хибарами, которые выросли у ворот города, как грибы после дождя.