Море Осколков

Как в сон-то клонит…

Она потрясла головой, пытаясь вытряхнуть муть, но стало только хуже — сад остался размытым, да еще и закачался из стороны в сторону.

Герцог Микедас вытащил меч и оттаскивал труп толстошеего, чтобы добраться до Императрицы.

Колючка покачала в руке кинжал — тяжелый какой. Словно к нему наковальня привешена. Пламя факелов плясало, дергалось и искрилось.

— Ну же, — просипела она, но язык распух, и слова не пролезали через него.

Ванстерец с улыбкой загонял ее к фонтану — прочь от беседки.

Она оступилась, ухватилась за что-то, ноги подогнулись, но она не упала.

Она стояла на коленях в воде, в темноте плескались рыбы.

Виалина снова завизжала. Голос уже охрип у нее от такого крика…

Ванстерец замахнулся топором, на лезвии вспыхнул свет, перед глазами Колючки поползли оранжевые пятна.

Императрица сказала — не вставай на колени, но она не может подняться.

Она слушала свое дыхание — громкое, трудное.

Боги, как же она устала.

— Бранд, — прохрипела она.

Он бежал вверх по лестнице.

Вот он, сад, там темно, между цветущих деревьев вьется мощенная белым камнем дорожка, статуи, статуи, стутуи, в тени деревьев лежат мертвые люди, лежат вокруг залитого светом факелов фонтана…

А в фонтане стояла на коленях Колючка, держась за мокрых каменных змей, а в другой руке держала кинжал. А лицо у нее было все как в красных лохмотьях, облипшая одежда порвана, а вода вокруг — розовая от крови.

А над ней стоял человек с топором. Ванстерец с рынка.

Бранд зафырчал, как закипающий чайник. Никогда он не издавал подобного звука и не слышал такого.

И он припустил вниз по дорожке, как разъяренный бык, и ванстерец повернулся к нему, с удивленным таким видом, а Бранд врезался в него с разбегу, сбил с ног, подобно тому, как северный ветер срывает с дерева лист, и, протащив несколько шагов, впечатал в статую.

Удар вышел такой силы, что не только статуя — мир закачался. У Бранда аж зубы щелкнули. Статуя, кстати, не выдержала и переломилась пополам, верхняя часть туловища рухнула и разлетелась в пыль и осколки.

Бранд бы расслышал прерывистый стон ванстерца, но в висках его стучала кровь, подобно штормовой волне Матери Моря, кровь билась, слепила, оглушала. Он обхватил ванстерца за голову и ударил о мраморный пьедестал, раз, два, три, четыре, мраморная крошка летела во все стороны, а череп раскололся, разошелся и треснул, и тогда Бранд сбросил изуродованные останки на дорожку.

Колючка сидела, прислонясь к каменным змеям фонтана, и лицо у нее было очень нехорошего цвета, бледное, как воск, и все в кровавых потеках, и кровь текла и текла из разорванных щек, и изо рта, и с подбородка, темными такими струями.

— Ни с места! — заверещал кто-то.

Какой-то мужик в золоченом нагруднике, с мокрым от испарины лицом.