Море Осколков

— О да! Демона в женском обличье! Хотя, конечно, насчет женского обличья я погорячился, ты слишком… мгм… мускулиста… на мой вкус. Постой-ка! Ты же хотела поединка с двумя моими гвардейцами?

Микедас ухмыльнулся, и солдаты его, все как один, подались вперед. Сталь блеснула в свете факелов.

— Как насчет шестерых, а, цыпа?

Никогда не показывай свою полную силу, пусть тебя считают слабей, чем ты есть. Колючка отшатнулась, сгорбилась — ни дать ни взять испуганная девчонка. На самом деле на нее снизошло странное спокойствие. Словно бы не Последняя дверь раскрылась у самых ног. Она словно бы смотрела на себя со стороны и быстро прикидывала расстояние, приглядывалась к земле и ступеням, статуям, факелам, столу, колоннам — и отвесному обрыву за спиной.

— Негоже Императрице пренебрегать собственной безопасностью! — осуждающе покачал головой герцог. — Но не изволь беспокоиться, дражайшая племянница, я за тебя отомщу!

— Но… почему? — прошептала Виалина.

Колючка чувствовала ее страх — отлично, очень хорошо. Две слабые, испуганные, беспомощные девицы. Она держала фруктовый ножик за спиной. Крепко сжав пальцы. Для воина любой предмет — оружие.

Герцог свирепо ощерился:

— Потому что ты как заноза в заднице. Нам же нравятся девушки с характером, правда? — И он выпятил нижнюю губу и расстроенно покачал головой. — Но всему есть предел. Именно. Всему есть предел.

Отец Колючки всегда говорил: «Хочешь убить — убивай, а не трепись об этом». К счастью, убийца из герцога был неважный — он все трепался, и хвастался, и наслаждался своей властью. А Колючка в это время приглядывалась к врагу, вычисляя, когда и как нанести первый удар.

Герцог, судя по всему, особой опасности не представляет. При нем меч и кинжал, но он их, скорее всего, никогда не вынимал из ножен. А вот остальные… остальные свое дело знают туго. Мечи наголо, щиты, и хорошие причем, наготове, на поясах хорошие кинжалы. И броня тоже неплохая: чешуйки так и блестят в сумеречном свете. А вот горло не закрыто. И локти изнутри не закрыты. И колени сзади. Вот туда и надо бить.

Она одна. Против семерых. Ей стоило большого труда не расхохотаться. Ну это же смешно. Одной против семерых невозможно выстоять. Но приходится довольствоваться тем, что есть, увы.

— Теофора никогда не делала то, что велено, — продолжал счастливо трепаться герцог, — но старую клячу уж поздно было учить ходить под седлом. Я искренне надеялся, что семнадцатилетнюю Императрицу я смогу водить под уздцы… — Тут он вздохнул. — Но некоторые пони просто не выносят уздечки. Они лягаются, кусаются и сбрасывают всадника! Лучше уж пустить их под нож, чем упасть на полном скаку. Трон унаследует твоя кузина Аста. — И он показал ровные зубы в улыбке. — Ей всего четыре года.