Море Осколков

Она б с удовольствием погрозилась отцовским мечом, но иноземцам в Первогороде запрещали расхаживать с оружием. Она наклонилась и щелкнула зубами — амм! Сработало даже лучше, чем меч, — мужик пискнул и убежал.

— А почему ты не приоделся? — спросила она, пытаясь не отстать от Ярви.

Он обладал удивительным умением просачиваться в самой густой толпе, а вот ей приходилось толкаться изо всех сил, вызывая громкие нарекания пешеходов.

— Ну почему же… — и служитель оправил свое черной одеяние безо всяких вышивок и украшений. — Среди этой пестрой толпы моя одежда как раз выделяется своей скромностью и простотой, приличествующими слуге Отче Голубей.

— Я сказал, что выгляжу как скромный слуга. Это не значит, что я именно таков.

И отец Ярви неодобрительно покачал головой, когда она отчаянно попыталась в который раз оттянуть узкие штаны — портки немилосердно жали на попе.

— Вот честно, Бранд правду сказал: для тебя любое благословение оборачивается проклятием. Другие были бы благодарны — такая красивая новая одежда! Если б от тебя воняло, как от нищенки, как бы я повел тебя во дворец?

— А зачем ты вообще ведешь меня во дворец?

— Мне что, одному туда нужно было идти?

— Ну так можно было взять кого-то, кто не ляпнет ерунды и не сядет в лужу при первом удобном случае. Сафрит. Ральфа. Да хотя бы Бранда! У него лицо… такое, располагающее к доверию.

— У него лицо, располагающее обвести его вокруг пальца. Я, конечно, не отрицаю, что Сафрит, Ральф и Бранд блестяще могут проявить себя на дипломатическом поприще, но ведь может так случиться, что встреча с девушкой ее возраста растопит сердце Императрицы Виалины?

— Это я-то? Сердце растоплю? Смеешься, что ли…

Колючка припомнила, с каким презрением относились к ней в Торлбю девицы, какими взглядами дарили и как мерзко хихикали вслед. Да, она убила в бою восьмерых человек, но все равно, аж мурашки от одних воспоминаний побежали.

— И уж тем более — девушки моего возраста.

— Сейчас все будет по-другому.

— С того, что ты будешь молчать и миленько улыбаться.

Брови Колючки поползли вверх:

— Я? Молчать и улыбаться? Ты уверен?

Ярви прищурился и красноречиво покосился на нее:

— Еще как. А теперь — подожди.

И тут у Колючки упала челюсть: улицу переходили шесть невиданных чудищ, скованных серебряной цепочкой за шею — и какую! Длиной во взрослого мужчину! Чудища шли, позвякивая и грустно покачивая своими чудищными шеями.

— Как же далеко мы от Гетланда… — пробормотала она, глядя им вслед: звери один за другим скрывались в переулке между белых зданий, таких высоких, что улочка казалась ущельем в горах.