Море Осколков

Они видели, как она падает — и как подымается, раз за разом, и им даже стало не по себе от того, что они видят одно и то же, одно и то же. Месяц они ложились спать, слушая стук ее деревянного меча на манер колыбельной, и просыпались на рассвете от ее боевого клича — вместо петушиного. День за днем они смотрели и видели, как она прибавляет в скорости, и в искусности, и в силе. Да уж, смертоносным было ее искусство, и теперь она сражалась одновременно топором и мечом, и научилась этой пошатывающейся походке Скифр, когда никогда не знаешь, откуда ударят.

— Не рекомендую, честно, — сказал Бранд и, поморщившись, уселся у огня.

И осторожно потрогал свежую ссадину на черепе.

Колючка крутила деревянный топор между пальцами, словно какую-то зубочистку.

— Ну что, сдрейфили?

— Да проклянут тебя боги, девушка! — И Одда вскочил со своего места у огня. — Я тебе покажу, как дерутся настоящие мужчины!

И Одда показал. Он показал, как орут настоящие мужчины, когда их бьют деревянным мечом промеж ног, а затем показал лучшую на памяти Бранда попытку настоящего мужчины загрызть собственный щит, а затем он показал ей грязную задницу настоящего мужчины, когда улетел сквозь ежевичные кусты в лужу.

Там он привстал на локтях, отсморкал грязную воду и оглядел себя — с ног до головы его облепляла настоящая густая грязь.

— Ну что, кто еще хочет мне что-то показать?

Доздувой медленно наклонился за выпавшим из руки Одды мечом и распрямился — в полный немалый рост. И выпятил широкую грудь. Деревянный меч выглядел сущей щепкой в его кулачище.

Колючка хмуро оглядела его и выпятила челюсть:

— Высокое дерево громче падает.

Она, конечно, заноза в заднице и все такое, но Бранд непроизвольно улыбнулся: надо же, даже когда все против нее, не отступает!

— Это дерево даст тебе сдачи! — И Доздувой встал в боевую стойку, широко расставив сапожищи.

Одда сел, баюкая покрытую синяками руку:

— Да уж, на заточенных клинках дело бы иначе пошло, это точно!

— Вот уж действительно! — отозвался Бранд. — Оно б пошло значительно быстрее. И ты б трупом в конце валялся.

Сафрит как раз занималась делом: стригла своего сына, блестящие ножницы споро щелкали.

— Хватит пререкаться! — резко заметила она. — Давайте, чем быстрее, тем лучше.

— Волосы надо стричь, Колл, — и Бранд положил парнишке руку на плечо. — Слушайся мать.

И он едва не добавил: «Повезло тебе, она у тебя есть», но вовремя сдержался. Про кое-какие вещи лучше молчать.

Сафрит погрозилась ножницами Бранду:

— Я бы тебе бороду подровняла, кстати!

— А от меня держи свои ножницы подальше! — сказал Фрор, щупая одну из своих кос — с той стороны, где у него шрам был.

— Воины! — насмешливо фыркнула Сафрит.