Море Осколков

— Боги мои, Хильд, у тебя сердце есть или нет?

— Отец называл меня Колючка, черт подери!

— Ах, отец, конечно, ему-то ты все простишь!

— Может, потому, что он уже умер?

Глаза матушки налились слезами — ну все как всегда.

— Иногда мне кажется, ты была бы счастлива, если бы я последовала за ним…

— Иногда мне кажется, что да, так и есть!

И Колючка взвалила на плечо рундук. Отцовский меч забрякал внутри, и она потопала на корабль.

— А мне нравится ее строптивый нрав, — услышала она за спиной голос Скифр. — Ничего, скоро мы направим эту злость в нужное русло.

Один за другим все взбирались на борт и ставили на место рундуки. К неудовольствию Колючки, Бранду досталось соседнее заднее весло: поскольку корабль сужался к корме, они сидели чуть ли не на коленях друг у друга.

— Не лезь мне под руку! — прорычала она.

Настроение было отвратное, что уж говорить.

Бранд устало покачал головой.

— Может, мне просто в море броситься, а?

— Отличная идея, валяй.

— Б-боги… — пробормотал Ральф со своего кормового мостика. — Я что, весь путь вверх по Священной буду слушать, как вы перекрикиваетесь, как мартовские коты?

— Очень похоже на то, — ответил за них отец Ярви.

Служитель покосился на небо. Над головой плотным ковром лежали тучи, Матерь Солнце угадывалась за ними бледным пятном.

— Плохая погода для того, чтобы проложить курс…

— Погода хреновая… — застонал Доздувой со своей скамьи где-то в середине корабля. — Хреновей не бывает…

Ральф надул щетинистые щеки и с шумом выпустил воздух:

— Эх, была бы щас рядом Сумаэль…

— И не только сейчас, а вообще… — тяжело вздохнул отец Ярви.

— А кто такой Сумаэль? — пробормотал Бранд.

Колючка пожала плечами:

— А мне, черт побери, откуда знать? Никто ж ничего не рассказывает!

Королева Лайтлин смотрела, как они отчаливают, положив ладонь на беременный живот. Потом она коротко кивнула отцу Ярви, развернулась и пошла обратно к городу, а за ней потянулись рабы, слуги и остальная свита. Команду они набрали из людей, нигде в одном месте подолгу не задерживавшихся, так что на причале вслед им махала лишь жалкая кучка провожающих. Среди них стояла и мать Колючки. По щекам ее текли слезы, и она махала им вслед до тех пор, пока причал не превратился в крохотное пятнышко, а башни Цитадели Торлбю в зазубринки на горизонте, и Гетланд скрылся в сером тумане над серой линией Матери Море.

Кстати. Чтоб вы знали, когда гребешь, смотришь назад. Всегда сидишь и смотришь в прошлое. А не в будущее. И всегда смотришь на то, что ты потерял, а не на то, что в дальнейшем приобретешь.

Колючка, конечно, делала хорошую мину при плохой игре — ну как всегда. Но хорошая мина — она плохо держится на лице, знаете ли. Ральф щурился на горизонт. Бранд равномерно поднимал и опускал весло.