Море Осколков

Являясь на белый свет из чрева матери, мы совершаем ошибку, но шанса исправить ее, увы, не бывает.

— А можно вопрос задать?

— Сдается мне, что если я скажу нельзя, ты все равно задашь свой вопрос.

— Ну вы ж меня как открытую книгу читаете.

— Что я здесь делаю?

— Видишь ли, святые, мудрецы и хитроумнейшие из женщин столетиями задаются этим вопросом, но, увы, так и не могут сыскать на него ответ.

— Ты лучше Брюньольфа Молитвопряда на энтот предмет поспрашивай, — прокряхтел Ральф, как раз отпихивавшийся от причала древком копья. — Он тебе тут же навешает на уши лапши с кучей что, зачем и почему.

— Есть ли на свете человек, — пробормотал отец Ярви, хмуро поглядывая на далекий горизонт, словно ответы были написаны в тучах, — способный измерить глубину божественного промысла? Ты б еще спросила, куда ушли эльфы!

И они со стариком с ухмылкой переглянулись. Похоже, такие разговоры были им не в новинку.

— Так. Понятно, — отозвалась Колючка. — Ну а если так спросить: зачем ты привел меня на этот корабль?

— Ааа! — воскликнул Ярви, разворачиваясь к Ральфу. — А ты как думаешь, дружище? Почему я не пошел по легкому пути и не сокрушил ее камнями, а страшно рискнул, приведя на борт нашего суденышка опаснейшую из убийц?

Ральф свирепо почесал в бороде, не отпуская копья:

— Ума не приложу, Ярви, зачем ты это сделал…

А Ярви широко распахнул глаза и сообщил Колючке:

— Помилуй, если я даже левой руке не доверяю собственных мыслей, то с чего мне делиться ими с тобой? От тебя же воняет!

Колючка ухватилась за голову:

— Так, мне нужно присесть.

Ральф по-отечески похлопал ее по плечу:

— Очень хорошо тебя понимаю.

И пихнул ее на ближайшую скамью, да так сильно, что Колючка перелетела через нее и приземлилась на колени гребцу из следующего ряда.

А ведь Рин права. Отче Месяц широко улыбался с ночного неба, а дети-звездочки весело мерцали на его мантии, так что, когда Бранд сунулся в низкую дверцу, лачугу освещали лишь уголья из очага.

— Прости, сестренка.

Пригибаясь, он добрался до своей лавки и плюхнулся на нее с долгим стоном. Стащил с ноющих ног сапоги и, наслаждаясь теплом очага, пошевелил пальцами.

— Да вот же ж у Харпера все торф не кончался, рубили и рубили, а потом Старой Фен надо было пару полешек перетащить. А она ж их не сама колет, и топор у нее тупой был, тупей некуда, ну я его и наточил, а на обратном пути у Лемовой телеги ось поломалась, так мы ее с парнями вытаскивали…

— Вот они все и ездят на тебе, свесив ножки…

— Помогай людям, и когда-нибудь они помогут тебе — вот что я думаю.

И Рин кивнула в сторону горшка, стоявшего среди углей.

— Вон твой ужин. Одни боги знают, как трудно было сдержаться и не съесть твою часть…

Он хлопнул ее по колену, наклоняясь за горшком.