Море Осколков

Колючка с трудом вдохнула и выдохнула. Боги, ну и вонь тут стоит… Воняла гнилая солома и крысиное дерьмо, воняло поганое ведро, которое никто не выносил, и ржавое железо. А после двух ночей в этой дыре воняла и она, причем воняла ужасно.

А ведь могла бы плавать в заливе, сражаясь с Матерью Море, или взбираться на высокие утесы, сражаясь с Отче Твердью, или бегать, или грести — или упражняться с отцовским мечом во дворе их дома, сражаясь с изрубленными столбами, представляя, что не щепки летят, а головы врагов Гетланда — Гром-гиль-Горма, Стира с Островов. Или даже самого Верховного короля.

Вот только сегодня ей меча не поднять. И вообще, похоже, больше никогда не поднять. А ведь это совсем нечестно! С другой стороны, ведь Хуннан не зря сказал: на поле боя не до честности…

— К тебе посетитель, — проворчала тюремщица, здоровенная бабища с дюжиной звякающих цепочек вокруг шеи и мрачной мордой. — Только давайте по-быстрому тут!

И налегла на дверь, со скрипом распахивая ее.

В этот раз Колючка не стала напоминать матери, что ее с шести лет зовут по-другому — она уколола отца его же кинжалом, и тот прозвал ее Колючкой. Все силы ушли на то, чтобы подняться на ноги и разогнуться. Ноги затекли и болели, и ей вдруг стало стыдно за свой вид — хотя смысл тут стыдиться…

Впрочем, ей-то было наплевать — а вот матери нет.

Колючка вышла на свет, и матушка в ужасе зажала рот бледной ладошкой:

— Боги, что они с тобой сделали!..

Колючка отмахнулась, цепь зазвенела:

— Это во время боя случилось.

Мать подошла к решетке. Глаза красные, видно, много плакала.

— Они говорят, ты парня убила.

— Я не… в общем, это не убийство!

— Но он же погиб, нет?

Колючка сглотнула, в сухом горле запершило:

— Боги… — снова прошептала мать, и губы ее задрожали. — Боги, Хильд, ну что тебе стоило…

— Стать кем-нибудь другим? — закончила за нее Колючка.

Конечно. Стать кем-нибудь нормальным. Обычным. Стать послушной дочкой, которая не брала бы в руки ничего тяжелее иглы, носила бы южные шелка, а не кольчугу. Стать девушкой, у которой выйти замуж за богача и носить ключ на шее — предел мечтаний.

— А я знала, что так все и будет, — горько уронила мать. — С самого начала знала. С тех пор, как ты стала ходить туда на тренировки. С тех пор, как отца принесли мертвым. Я знала, что все так и будет.

У Колючки задергалась щека:

— Отлично. Ты была права. Утешайся этим.

— Утешаться? Чем?! Говорят, тебя камнями раздавят! Мое единственное дитя завалят камнями до смерти!

Разом стало очень-очень холодно. Даже дышать стало трудно. Как будто сверху уже принялись класть камни…

— А отец Ярви? — Служитель оглашал приговор. Служитель говорил от имени закона.

— Не знаю. Мне кажется, нет… Во всяком случае, пока.

Пока нет, значит. Угу, вот он, ее новый предел мечтаний.