Море Осколков

Тот самый, на котором Ярви так долго просиживал: увлеченно внимал рассказам матери Гундринг, изучал чужеземные языки, учился истории, свойствам растений и надлежащему обхождению с королями. Неужто и в самом деле прошли лишь считаные месяцы с тех пор, как он в последний раз тут сидел? Казалось, все это было в каком-то совершенно ином мире. Во сне.

И теперь он проснулся.

— Я так рада твоему возвращению, — сказала мать Гундринг, — и не из-за одного только чая. Нас с тобой в Торлбю ждет большая работа.

— По-моему, нашим гетландцам я не по нраву.

Мать Гундринг отмела это пожатием плеч.

— Да они уже все забыли. У народа короткая память.

— Долг служителя — помнить.

— А также врачевать, давать советы, говорить правду и ведать тайные пути; стремиться к меньшему злу и выбирать наибольшее благо; на всех наречиях торить дорогу для Отче Мира; поведывать старинные сказания.

— Разрешите мне поведать вам одно сказание?

— О чем же твое сказание, брат Ярви?

— Мой рассказ о крови и об обмане, о золоте и убийстве, о власти и об измене.

Мать Гундринг расхохоталась и снова глотнула из чашки.

— Вот такие предания мне по душе. А эльфы там будут? Драконы? Тролли?

Ярви покачал головой.

— Для воплощения в жизнь любого зла хватает и просто людей.

— И снова верно. Ты услыхал эту историю в Скегенхаусе?

— Отчасти. Я начал трудиться над ней довольно давно. С той самой ночи, когда умер отец. И, на мой взгляд, она готова от начала и до конца.

— Зная твои таланты, сказание наверняка получилось захватывающим.

— Оно проберет вас до дрожи, мать Гундринг.

Ярви придвинулся ближе и поглядел на языки пламени, потирая скрюченную кисть большим пальцем. Он разыгрывал свой рассказ в уме раз за разом сразу после того, как прошел испытание, отказался наследовать своему дому и был принят в Общину. Сразу, как только поцеловал в щеку праматерь Вексен, посмотрел ей в глаза — горевшие ярче и голоднее прежнего — и понял всю правду.

— Вот только я не знаю, с чего начать.

— Пусть сказание строится постепенно. Давай начнем с подоплеки.

— Добрый совет, — заметил Ярви. — Впрочем, иных я от вас и не слышал. Итак… жил-был Верховный король, старый-престарый, вместе с праматерью Общины служителей, тоже далече от юной поры. Они ревностно держались за власть, как часто бывает с людьми могущественными, и из своего Скегенхауса частенько поглядывали на север. И там они видели угрозу своему владычеству. Угрозу не от великого мужа, орудующего железом и сталью, но от не менее великой женщины, в чьих руках спорилось серебро и золото. От Золотой Королевы, которая замыслила чеканку единовесных монет, чтобы ее лик стал обеспечением каждой торговой сделки на всем море Осколков.