Море Осколков

Воины упражнялись со щитами, строились клиньями и заслонами и по команде рассыпались поодиночке. Сталь поблескивала под жиденьким солнцем, грохотала о дерево. Отовсюду шорох переступающих ног. Приказы мастера Хуннана хрустели на морозце: сомкнуть щиты, держаться соплечника, низкий выпад, — вот так же он гавкал и на Ярви, с поразительно малым успехом.

— Великое множество мужей, — проговорил Ничто, вечно склонный к преуменьшениям.

— Хорошо обученных и закаленных в боях, на их собственном ратном поле, — добавил Ральф.

— На моем поле, — процедил сквозь зубы Ярви. Он повел друзей дальше, узнавая каждую ступеньку и каждый камушек. — Гляди. — Он привлек к себе Ральфа и придвинул его к новой решетке — сквозь нее просматривался вход в крепость. Клепаные дубовые двери настежь раскрыты, по бокам стоит стража, но сверху, в тени свода, мерцала полоска начищенной меди.

— Воющие Врата, — прошептал он.

— Отчего их так нарекли? — поинтересовался Ральф. — Оттого, что мы завоем, когда дело пойдет не так?

— Плюнь ты на имя. Они рушатся с высоты и перекрывают вход в цитадель. Механизм собирали шестеро служителей. На весу их держит один серебряный костыль. Они всегда под охраной, но в надвратный каземат ведет потайная лестница. Когда наступит наш день, мы с Ничто берем дюжину воинов и захватываем его. Ральф, ты выводишь лучников на крышу, будьте наготове сделать из дядиной стражи подушечки для булавок.

— Узорчики из них выйдут красивее некуда.

— В нужное время мы мигом вытащим штырь. Ворота рухнут, и Одем замурован в ловушке. — Перед Ярви встала картина ужаса на лице дяди после падения врат, и ему не в первый раз очень захотелось, чтобы на деле все прошло так же гладко, как на словах.

— Одем в западне… — во тьме сверкнули глаза Ничто. — Вместе с нами.

Во дворе радостно зашумели в честь окончания последнего упражнения. Одна половина выиграла, другая — лежала ничком.

Ярви кивнул безмолвному инглингу.

— Раб покажет вам дорогу. Выучите весь путь.

— А ты куда собрался? — спросил Ральф и неуверенно прибавил: — Государь?

— Я еще кое-что должен сделать.

Затаив дыхание, чтоб не выдать себя малейшим звуком, Ярви прокрался сквозь душную тьму к тайной дверце между ног Отче Мира, прижался к смотровой щели и уставился на Зал Богов.

Полдень еще не настал, и король Гетланда находился где и полагалось — на Черном престоле. Трон стоял к Ярви спинкой, поэтому Одемова лица тот не видел — лишь контур плеч да отсверк венца в волосах. Справа от него сидела мать Гундринг, рука служительницы подрагивала под тяжестью прямо стоящего посоха.

Ниже тронного возвышения, в едином море залитых тусклым светом лиц, стоял цвет знати Гетланда. Великие и благородные — а также чахлые и захудалые.