Осколки тебя

Ты — чокнутый, Ник! Я не хочу этого слышать! Ты меня ненавидишь!

Парень едва заметно кивает.

— Верно, Трескунок. И это чертовски забавляет — знать, что ты все понимаешь. Не подходи к Райту! Я не шучу!

Я все-таки отталкиваю его от себя и проскальзываю под рукой. Подхватываю с парты рюкзак, отступая к выходу.

— Ты не можешь мне приказывать, ты мне даже не брат! А Алекс никогда не был сопляком! Он был лучше вас всех! И сейчас он для меня лучше, понял? Чихать мне на тебя!

Я пытаюсь убежать, но Николас не зря нападающий в самой успешной команде по лакроссу за всю историю школы. Он легко ловит мое запястье и дергает на себя. Заставляет привалиться спиной к входной двери, и сам наваливается сверху.

Стоит только удивиться, как в коридоре еще никто не услышал шум, раздающийся из кабинета. Но это скорее всего потому, что сейчас все старшие классы должны собраться на спортивном стадионе, чтобы приветствовать школьную команду по лакроссу.

И Пилар, которая первый год участвует в группе поддержки и жутко волнуется, уже наверняка переоделась и готовится к выходу вместе с другими чирлидершами. И высматривает меня в надежде, что я добавлю ей уверенности.

— Куда, сестричка? Стоять! Я с тобой еще не закончил!

— Отпусти! Немедленно, или я закричу!

Николаса мои угрозы никогда не пугали, не пугают и сейчас. Вряд ли кого-то всерьез удивит семейная ссора между родственниками. Да, подумаешь! Разве сложно найти повод?

— Утка, — шипит он в лицо, — только попробуй кому-нибудь сказать, что не сестра мне, и сильно пожалеешь! Будешь молчать вместе со своей сукой-мамочкой, такой же вертихвосткой, как ты, и благодарить нас с отцом за нашу доброту. Иначе я вам двоим добавлю проблем!

Я давно к этому привыкла — к угрозам Ника. Сначала я не смела сесть на его стул, затем взять его чашку или побеспокоить звуками своего синтезатора, поэтому чаще всего я играла на клавишном инструменте за закрытой дверью своей комнаты, направляя звук в наушники. Или подойти к бассейну при друзьях сводного брата — обо всём этом Ник никогда не говорил при родителях, но зато наедине — сколько угодно.

Когда мы оставались одни, его всегда притягивало ко мне, как магнитом, и он начинал следить за мной, как коршун. А может, мне это только казалось, но я любила, когда он уходил по вечерам. И когда приводил к себе девчонок тоже — тогда Ник забывал обо мне.

Последний год мне очень не хватало Алекса. Вот с ним всегда было легко и свободно.

Став старше, я поняла, почему мама не хотела возвращаться к Марку Холту — он контролировал каждый ее шаг и каждое действие, требовал внимания, но при это я не видела особой нежности в его глазах — мне кажется, он просто не был на нее способен. Или выражал чувства по-своему.