Осколки тебя

Что он давно тебя ненавидит, а я — слепая дура, и ему плевать на меня.

Вики говорит все бессвязнее, но я и сам будто проваливаясь в глухоту, сдавливающую пространство вокруг меня в такую плотную сферу, что начинает звенеть в ушах.

— Не молчи! Говори! — уже кричу, но звуки словно тонут в горле, сжимая его липким страхом.

— Мне страшно…У меня были таблетки… мамины. Папа просил выбросить, но я не смогла… Картер!

— Что ты с ними сделала? Ну?!

Однако я и сам догадываюсь. Яблоко от яблони недалеко падает. Чем отец только думал!

— Вики! Вик! Слушай меня внимательно! Я сейчас вызову помощь и приеду! А ты должна промыть желудок. Немедленно!

— …не могу… — в трубке что-то падает и разбивается. Или падает сама Вик. Я снова слышу бессвязные всхлипы и полный ужаса вскрик:

— У меня отнимаются руки и болит живот… Я умру, Картер? О, господи, я не хочу! Спаси меня!..

Глава 46

Отцу звонить некогда, да и бесполезно. Он не пил много лет, даже после смерти Алекса, а теперь нашел выход забыться. Уезжая из дому, я оставил его с бутылкой виски, так что сейчас он наверняка в стельку пьян и не способен отреагировать должным образом даже на свою рожу в зеркале."

"Я набираю «911» и объясняю диспетчеру из службы спасения, что случилось. Называю домашний адрес, говорю, как войти в дом, и мчусь к Вики так быстро, как только могу. Выжимаю газ до предела и рву душу черному «Ducati», разбавляя скорость липким страхом и тревогой. Отчаянием, которое, кажется, способно вырваться из меня криком даже сквозь поры.

Дорога и память беспощадны ко мне, и перед глазами встает картина гибели Алекса. И мать, укрытая цветами на своем последнем ложе, словно грешница покаянием.

Нет! Чертов гребаный Бог! Пожалуйста. Я не могу потерять еще и сестру!

Я приезжаю на холм первым, бросаю мотоцикл под Белым дубом и вбегаю в дом. Нахожу Викторию на полу в ванной комнате, лежащую без сознания возле осколков разбитой вазы и охапки рассыпанных роз. Ее лицо измазано косметикой, на руке выше запястья черным маркером выведена надпись «Прости», а с длинных волос натекла вода — словно она мочила их под душем. И только ей одной известно, какого черта она собиралась тут вытворить!

Я поднимаю ее на руки и спускаю вниз, в гостиную — как раз вовремя, чтобы передать в руки прибывшим медикам. Это насмешка судьбы, но я узнаю бригаду спасателей. Это та же команда, что приезжала на вызов к матери. И тем паскуднее все выглядит. В прошлый раз они уже ничем помочь не смогли.

Про этот раз я боюсь даже думать.

У Виктории паралич дыхательного центра и глубокая потеря сознания, переходящая в коллапс. Сильнейшая передозировка психотропным препаратом и снотворным.