Осколки тебя

Но где-то внутри моего тела рождается дрожь, и я чувствую, что стеклянный кокон, сковавший меня, начинает звенеть.

Я делаю шаг назад и обвожу по очереди взглядом старшеклассников. Смотрю на Кевина — он уже успел подняться и сейчас, опустив глаза, отворачивается в сторону. На Викторию — на лице подруги застыло изумление и брезгливость, словно я предала ее. На Пилар — там горит отчаяние и зависть, как будто я переиграла всех. Мне так хочется уйти отсюда, из этой несостоявшейся сказки, и не могу…

— Так вот, почему Ник и Картер цапались последнее время…

— Да, не повезло Холту с сестрой.

— Вот тебе и тихоня, крутила с Лоуренсом, а спала с Райтом!

…Но наконец-то я делаю шаг, второй… и выбегаю из зала. Снимаю в школьном гардеробе свой плащ и спешу на улицу.

На город уже успел спустился вечер, и сейчас точно не самое подходящее время суток, чтобы возвращаться домой в одиночестве. Но именно пешком, запахнувшись в плащ и не чувствуя под собой ног, я направляюсь на холм.

Картер

Первое… Второе… Третье… и вот четвертое. И все с фамилией Райт.

Здесь нет освещения, муниципалитет экономит на таких вещах, и ряд невысоких надгробий, выступающих из густой травы, освещает лишь свет от дорожных фонарей и фара мотоцикла, немного разгоняя сгустившийся над кладбищем Сендфилд-Рока сумрак.

Могила матери еще свежа, даже цветы не завяли. Я провожу по ее надгробию рукой, и на мгновение передо мной встает ее лицо — молодое и задумчивое, словно я ее окликнул на пороге дома, а она обернулась.

«Картер, это ты, мой мальчик?»

«Я, мама»

«Уже поздно, что ты здесь делаешь?»

«Ищу дорогу и не нахожу»

«Я подвела вас. Так вышло. Но ни о чем не жалею»

«Знаю»

«Уходи, тебе не место тут!»

«Скажи, ты любила меня?»

Холодный бриз с океана долетает сюда и ерошит волосы на макушке. Бросает пряди на лицо, впиваясь в кожу ледяными иглами.

Я подхожу к надгробию брата и долго стою над ним, вглядываясь в имя, высеченное на сером камне.

«Покойся с миром, любимый сын. Наша душа и сердце — Алекс Райт»

Закрыть ладонью часть надписи не трудно, сложнее не увидеть за ней лицо брата — синие глаза, вихрь волос надо лбом и улыбку. И не услышать знакомый голос, так не похожий на мой — в нем всегда угадывалось ожидание чего-то грандиозного, что непременно с ним случится.

Алекс Райт — Картер Райт. Даже имена нам родители дали отличные, словно, только увидев своих младенцев, разделили их на светлое и темное.

«Покойся с миром, Картер Райт. Мы будем скучать по тебе». Вот какой должна была быть надпись.

Все было бы иначе, окажись здесь мое имя. Им было бы непросто, но они все справились бы. Мама справилась. Отец и Вик… Лена.

У них с Алексом могло быть счастливое будущее.

Проклятье!

Меня сжирает огонь зла и досады.