Осколки тебя

Адели смирится, а отец поймет. Мы уедем, и ты будешь только со мной! Каждый день… Всегда, пока я буду тебя хотеть!

Ему нравится?! Пока он… будет меня хотеть?!

От перспективы своего будущего становится страшно. От мысли, что моя жизнь может стать таким же побегом, как мамина. Ведь мне не нравятся ни он сам, ни его действия, ни слова.

У Николаса не получается накрыть мои губы, потому что я бью его по щеке. Сильно, до боли в руке. И еще раз даю пощечину, требуя, чтобы он оставил меня в покое. Заглушаю ладонью собственные всхлипы, которые рвутся из груди. Еще секунда, и я готова закричать.

— Убирайся! Пошел вон!

Это наконец-то останавливает его.

— Ты понимаешь, что все равно никуда от меня не денешься?"

"— Если только тронешь… я обращусь в полицию, клянусь! Все узнают, какой ты!

— Какой? — Николас отступил, но не выглядит огорченным, а очень даже напротив — он доволен в своей злости. — Страшный старший брат, у которого есть чувства к твоей подруге, но тебе это не по душе и ты решила его оклеветать? Кто тебе поверит, Утка, особенно после слов Мендес? А если узнает Адели, это превратит ваши жизни в ад. Марк тебя никогда не простит!

— Убирайся! — повторяю. Прикосновение его рук все больше душит и зудит на коже… Становится нестерпимым!.. И Николас уходит. Но оставляет последние слова за собой:

— Красивое платье, Трескунок. Запомни, именно я буду тем, кто однажды снимет его с тебя.

Дверь распахивается, он уходит, и это словно глоток воздуха — вернуть себе свободу. Я больше не могу находится ни в этой комнате, ни в этом доме, где продолжает шуметь вечеринка и никому нет до меня дела.

Дождавшись, когда Николас с Питером спустятся по лестнице и пройдут мимо Пилар, оторопевшей оттого, что мой сводный брат не обратил на нее никакого внимание, я спускаюсь следом. Мендес смотрит с изумлением и колючей обидой и, увидев меня, отворачивается.

Я протискиваюсь сквозь толпу и выбегаю на улицу, в холодный ноябрь.

Моя куртка осталась лежать на одном из диванов где-то в чужом холле. Девчонок, с которыми я приехала, не отыскать. Сейчас меня так трясет, что я едва ли понимаю, что делаю. Я просто обхватываю себя руками за плечи и спешу прочь от вечеринки по ночной улице, мимо припаркованных у обочин машин, пока не натыкаюсь на компанию взрослых парней.

Глава 32

Они перегородили улицу мотоциклами, здесь человек шесть, не меньше. Все в кожаных куртках и шлемах. Они стоят двумя группами, и от испуга я не узнаю никого из них.

— Оп-па, неожиданно. Смотрите, парни, какая пташка к нам выпорхнула!

— Или ее кто-то спугнул. Знаете девчонку?

— Да, это сестра Холта. Я видел его здесь с Салливаном. Наверное, она ищет брата, — кажется, я слышу голос Лукаса Палмера, но не уверена.