Осколки неба

Лавина жара в какой-то момент накрыла ее целиком — Лиза вздрогнула и, застонав, задрожала, впиваясь ногтями в плечи Володи. А следом всхлипнула от неожиданности, почувствовав, как он заполняет ее. Медленно, осторожно, шепча на ухо:

Боли было совсем немного, но та, что была, оказалась совсем другой. Когда Володя заполнил Лизу целиком, она почувствовала эту боль, но ее было очень мало, и она быстро схлынула, уступив место дикому наслаждению, которое пронзало Лизу с каждым движением Володи.

Сначала он медлил, вглядываясь в ее лицо, но, поняв, что все в порядке, ускорился, нежно целуя в губы и лаская грудь обеими ладонями. Он и сам иногда постанывал, и каждый раз, когда Лиза слышала эти стоны, она вспыхивала возбуждением и кусала его то за щеку, то за подбородок.

— Лиз, перевернись, — прошептал вдруг Володя, останавливаясь и чуть дрожа. Лиза видела, как сверкают его глаза, даже несмотря на почти полную темноту. — Я хочу тебя сзади…

— Не надо, — прохрипела она испуганно. — Он… сзади…

Володя застыл, и Лиза испугалась еще больше — а вдруг он сейчас вспомнит, что она, вообще-то, изнасилованная, и перестанет ее хотеть?..

Володя наклонился и, поцеловав Лизу в губы, сказал тихо, но жестко:

— Я сделаю все, чтобы ты об этом забыла. И сейчас не думай. Вот так, моя сладкая… — Он взял Лизу за щиколотки, положил ее ноги себе на плечи и подался вперед, заполняя так, что она охнула. — Хорошо?

Это было не просто хорошо — невероятно настолько, что через несколько секунд Лиза не могла ни о чем думать, только стонать и вскрикивать, ощущая между ног настоящий костер, который все разгорался и разгорался, пока не сжег ее целиком и полностью, оставив после себя только пепел, полный наслаждения и веры в то, что все будет хорошо.

Уже за завтраком Лиза почувствовала — несмотря на все случившееся ночью, их отношения не стали прежними. Между ней и Володей словно была стена отчуждения. Хотя он и говорил с ней ласково, и целовал, и обнимал — но в глазах не было прежнего тепла. Лиза надеялась, что ей только кажется, но отделаться от этих ощущений никак не могла.

Володя всегда был теплым, очень-очень теплым, а теперь Лизу кололо холодом каждый раз, когда она смотрела в его глаза.

Особенно это чувствовалось за завтраком, когда он ровно и спокойно сказал:

— Лиз, я ночью голову потерял, про презерватив забыл.

От неожиданности Лиза чуть не уронила вилку, которой ковыряла собственноручно испеченный сырник.

Презерватив? Боже, точно…

— Какой у тебя день цикла был, помнишь?

Она подняла голову и наткнулась на совершенно холодный взгляд Володи. Он не как парень — как врач ее сейчас спрашивал…

— Я… нет, не помню. — Она моргнула и схватилась за телефон.