Душа на осколки

Просить приходили многие, а вот соглашались они далеко не всегда. Чувствовали, когда это правильно, а когда нет. Так было до той поры, пока не начался очередной мятеж среди людей, восстание против правящей тогда верхушки. В основном, лордов, конечно, тогда их было еще великое множество, но во власти были и люди, полукровки. И пусть у них была армия, сила, власть, даже их настигал гнев простых смертных, а умирать не хотел и не хочет никто. И вот тогда они вспомнили о кальми. Их искали по всей стране, искали, находили, а потом использовали привилегии, которые дарует магия кальми. Разница была лишь в том, что теперь девушек с фиалковыми глазами уже не спрашивали, хотят ли они помогать кому-то. Это стало их обязанностью.

— Но как, если в сказке было сказано, что они получают указ свыше…

Аргамон грустно хмыкнул, взгляд мужчины остекленел.

— Не торопись, гелин, все узнаешь. А еще… у кальми ведь есть резерв.

— Какой?

— Нет единого числа жизней, которое может спасти любая кальми. Кто-то способен лишь на два спасения, кто-то на семь, десять, двадцать. С каждым новым отколовшимся от души осколком, радужка меняет цвет. Если в кальми заложена помощь пятерым, соответствующий сектор вновь станет карим, зеленым или серым. Кальми знают, когда их резерв почти исчерпан. А без души не могут жить и они, потому последний осколок всегда оставляют для себя. Оставляли до тех пор, пока выбор был за ними. А в древней Азарии не спрашивали. Просто заставляли. Не спасешь — умрешь, спасешь — тоже умрешь. Выбор невелик. Многие предпочитали смерть, отказываясь спасать, говоря, что это не их выбор, что они не могут решать, кому жить, а кому нет… Их казни были показательными и очень жестокими, такими, чтоб остальные не упрямились, соглашаясь на легкий конец во имя спасения короля, лорда, полководца. Вот так оказалось, что и божий указ совсем не указ. Они могут спасать всех, даже лордов, даже помимо собственной или божьей воли, нужно лишь уметь «убеждать». Не впервые божественная задумка в исполнении смертных исказилась до неузнаваемости, правда, гелин? — Аргамон грустно усмехнулся, а руки Альмы покрылись мурашками. — Кальми стали продаваться как товар, кочевали из семьи в семью, а потом исчезали, исчерпав все силы.

— На наших землях почти не осталось кальми. Их очень хорошо искали. Забирали у матерей младенцев, заглядывали в глаза каждой встречной, запрещали наводить морок на лицо. Закончилось все тем, что их просто не осталось. А те, что продолжали рождаться… Люди сами их убивали. Кальми намертво ассоциировались с подавившими мятеж власть имущими. В умах людей они очень скоро стали теми, кто спасал жизни убийцам их мужей, детей, отцов. Если говорить совсем уж прагматично, то тогдашний король Азалии повел себя как дурак.