Осколки чужой жизни

Надо только придумать, в чем их заварить.

Нели, с ужасом посмотрев на соседку, медленно покачала головой. Даже себе она не могла признаться, что уже полюбила малыша под сердцем, поэтому озвучила другую причину.

– Это же страшный грех. Мать не поймет и не простит такого, – прошептала она. – Да и точный срок я не знаю.

Когда они вышли к знакомой приграничной крепости близ Куштейна, живот у Нели уже заметно округлился. По прикидкам у неё шел уже пятый или шестой месяц не самой простой беременности. Нервная и изматывающая дорога, да нерегулярное питание превратили всю группу в компанию бездомных бродяг. Но в общей толпе беженцев они не особо выделялись из толпы. Оказавшись так близко к цели, они расслабились. Казалось, что все испытания остались позади. Поэтому на задержку на контрольно-пропускном пункте не роптали, понимали, что проверка беженцев обусловлена необходимостью. Все разбрелись по внутреннему двору. Братья Камински с Софи познакомились с другими ребятишками и затеяли салочки. А дед Гаврис решил побродить среди народа, чтобы поподробнее разузнать о ситуации с войной. Достоверных сведений во время коротких вылазок в городах и селах он не смог получить. Но раз в крепости астрийские солдаты, значит, прежнюю территорию соотечественники вернули обратно.

Кто из обозленных беженцев приметил её живот, Нели не знала. Да и первые обвинения пропустила мимо ушей, ребенок вел себя неспокойно.

– Гильгенская подстилка! – этот выкрик уже привлек внимание всех.

Марта испуганно попятилась от Нели с Рутой, невольно подтверждая чью-то догадку. Да и сама Нели неосознанно съежилась под злыми и обвиняющими взглядами астрийцев.

– Их ублюдка решила к нам протащить! – орал кто-то из толпы. Голос Руты просто потонул в этих выкриках.

Женщины попытались протиснуться к ближайшему солдату, хотя Нели видела по его взгляду, что он не собирается им помогать. Кто её толкнул, она не заметила, упала неудачно: растянулась на животе, ободрав ладони о брусчатку. И её тут же скрутило от боли. Пытаясь продохнуть, Нели перевернулась на бок, забыв о разозленной толпе. Но про неё не забыли: пинок по животу выбил весь дух. Свернувшись клубочком, она попыталась прикрыть голову руками. И уже остатками угасающего сознания Нели уловила взбешенный рев Гавриса.

– Зашибу любого, ироды! На кусочки порублю.

Глава 2

От последних воспоминаний Нели, я проснулась в слезах. В комнате было темно, под боком уже привычно сопела Софи. И я усиленно пыталась задавить истерику, боясь разбудить ребенка. Но не смогла: разревелась, зажав ладонями рот.

Нели пришла в себя уже под вечер от накатывающей волнами боли. Она была похожа на родовые схватки, да и Рута просила её тужиться.

– Рано.