Ошибка Бога Времени

Темнолицый немолодой человек встает и с достоинством раскланивается.

– Господин Жерар Гюбер, – представляет следующего гостя Марат Николаевич, дождавшись, когда профессор Мангула усядется на свое место. – Директор библиотеки Парижского исследовательского центра по вопросам информационной этики и авторского права.

Поднимается крупный, атлетического сложения мужчина с усами д’Артаньяна, кланяется, улыбаясь, разглаживает правый ус.

– Мадам Эльза Эсперанца Кунц-Барбера, председатель Центра по культурным связям со странами мира, Буэнос-Айрес!

Сухощавая черноволосая дама с горящими глазами кивает, улыбаясь, подносит к губам микрофон и старательно произносит:

– Здраф-ствуй-те! Очень ра-да!

– Господин Лешек Конопницкий, заведующий отделом Краковского исторического музея.

– Госпожа Лидия Даль Доссо, председатель Культурного фонда д’Аннунцио, Италия.

Бурные аплодисменты! Госпожа Лидия Даль Доссо, растрепанная седая дама лет шестидесяти в ярко-красной хламиде, которая с нетерпением ожидала своей очереди быть представленной, вскакивает с места, громко кричит: «Буонджорно!» и посылает присутствующим воздушные поцелуи. Она даже слегка подпрыгивает при этом, звеня многочисленными украшениями, демонстрируя бурный средиземноморский темперамент. Задевает рукой бутылку с минеральной водой, опрокидывает ее, ловит на лету, со стуком ставит на стол, радостно смеется.

Гостей всего восемь. Закончив представление, Марат Николаевич предлагает почтить минутой молчания память замечательного человека, чьими стараниями был создан Французский центр, которому, к сожалению, не довелось самому… Евгения Антоновича Литвина. Зал дружно поднимается, захлопав сиденьями кресел.

Юлия сидела в третьем ряду слева. Марат Николаевич убеждал ее сесть в президиуме, но она отказалась. Рядом с ней сидела ее близкая подруга Ирка, жена Марата Николаевича, Маратика, или просто Марика для своих, которая с удовольствием бы заняла место в президиуме, но никто ей этого не предложил. Ирка ядовито шипела в ухо Юлии:

– Нет, ты посмотри на него! Голос, манеры, щеки надул – дипломат хренов! Хлебом не корми, дай языком помолоть! А морда! Ты только посмотри на эту морду, Боже ж ты мой, аристократ! Благородный отец! Ну, полный абзац! Я сейчас уписаюсь!

Ирка, тощая, вертлявая, с сильно накрашенным лицом, в шикарном золотом платье, прикрытом черной кружевной шалью на время официальной части, с блестящими побрякушками на шее и в ушах, была похожа на райскую птицу. И Юлия как-то особенно остро почувствовала свою бесцветность – монашеское черное платье, скромную прическу и отсутствие макияжа. Ей было неинтересно.