Ошибка Бога Времени

Проверял показания приборов, щупал пульс на тонком запястье Юлии. Хлопал Марика по плечу, ободряя.

– Что? – спрашивал Марик, с надеждой глядя на эскулапа.

Доктор Сорока в ответ лишь пожимал плечами – трудно сказать. Пневмонию мы подавили, говорил он. Организм истощен. Возможно, подцепила какую-то хворь в Мексике…

– Зачем переться в такую даль? – восклицал патриотически настроенный доктор Сорока. – Дома полно прекрасных мест для отдыха!

Говорил, что медицина еще многого не знает. Цивилизация рождает новые болезни, и медицина пока бессильна. Сами виноваты – экология ни к черту. Окружающая среда загрязнена до предела. Радиация. Генетически модифицированные продукты. Озоновые дыры. Вымрем к чертовой матери, кричал доктор Сорока. Недолго осталось. Но пока живы – будем надеяться. Рассказывай ей что-нибудь, что угодно, говорил доктор Сорока на прощание и летел дальше, как хлопотливая пчела.

– Она проснется? – спрашивал Марик у докторской спины.

– Непременно! – отвечал уже из коридора доктор Сорока, – а как же иначе? Терпение, терпение и еще раз терпение, мой друг!

И Марик терпеливо рассказывал и рассказывал Юлии всякие истории. Как легендарная принцесса Шехерезада, удерживая на плаву своими рассказами не только Юлию, но и себя. Иногда ему казалось, что у нее дрогнули ресницы, и тогда он, затаив дыхание, привстав, пристально всматривался в ее бескровное и безжизненное лицо.

Иногда ему казалось, что шевельнулись ее пальцы, и он вздрагивал от мощного и радостного чувства, что она отозвалась наконец. Но ничего больше не происходило, и Марик постепенно терял надежду. Ненавидя себя за эти мысли, повторяя: «Нет, врешь! Не отдам! Подохну, а не отдам!», он бежал домой, принимал душ, спал несколько часов, и в восемь утра, наглаженный и благоухающий лосьоном для бритья, уже сидел у изголовья Юлии.

Однажды, измученный до предела морально и физически, он задремал. Был неяркий день середины февраля. После сильных морозов пришла вдруг оттепель. На улицах пронзительно запахло талым снегом. Сладкий весенний воздух проникал через закрытые окна палаты, забивая собой привычные больничные запахи. Очистились тротуары. Дни заметно удлинились. В людях просыпались смутные надежды на новую жизнь…

– …Женечка, мне так хорошо с тобой, – говорила Юлия, уткнувшись лбом в плечо мужа.

Они сидели на крыльце Женькиного дома в лиловом мире. Тихо было. Густели сумерки. Темнел лес на горизонте. И так же равномерно бежала нескончаемая цепочка индейских воинов с луками. В Женькином мире ничего никогда не менялось. И всегда стояли сумерки. Иногда чуть светлее, иногда чуть темнее. И всегда он сидел на верхней ступеньке и грыз белесую травинку.