Ошибка Бога Времени

Все будет хорошо, – сказал Алекс без особой уверенности в голосе.

– Ей хуже с каждым днем… Она разговаривает с каким-то Женей. Кто он, этот Женя?

– У меня прямо мурашки по коже. Спрашивает, где он был. Глаза открыты, смотрит осмысленно, будто видит его. Я подхожу, наклоняюсь – она на меня не реагирует… А теперь еще и бояться стала… заслоняется руками. Скорей бы уже… Хорошо хоть эта перестала ходить… подруга. Скоро возвращается старуха. Звонила, говорит, тетка без сознания второй день. Не сегодня завтра умрет. Ешь, – повторяет она. – Возьми себя в руки. Ешь, ты всегда любил жареное мясо с луком и картошкой. Я пойду посмотрю, как она…

Тамара поднялась и пошла своей тяжелой походкой наверх – основательная, спокойная, рассудительная, – только ступени затрещали.

Тамара, как всегда, уехала в город около восьми вечера. Зажорик и Олег Монахов, сидя в засаде во дворе недостроенного дома по соседству, проводили голубую «Тойоту» долгими взглядами.

– Порядок, – сказал Зажорик. – Свалила. Теперь до одиннадцати в доме ни души, не считая Юли и собаки. Чего-то моей сестрицы давно не видать. Может, померла? Хотя не с нашим счастьем.

Монах молчал и никак не реагировал на слова друга. В последний раз мысленно пробегал детали плана, казалось, безупречного, со всякими предусмотренными заранее случайностями вроде внезапного возвращения Алекса или Тамары. Для такого случая у подельщиков были приемник и передатчик, тот самый «уоки-токи», которым оснащены как полиция всех стран мира, так и преступники. Правда, детский вариант его, копеечный, довольно слабосильный, с радиусом действия метров в тридцать, привезенный Зажориком из Америки. При подаче сигнала тревоги Монах тотчас выскочит через окно в гостиной, которое, войдя в дом, предусмотрительно откроет. Пусть опера потом поломают голову, зачем было открывать окно, если преступники вошли через дверь. Неделю назад, пока Зажорик развлекал Тамару на кухне, Монах снял слепок с ключа от входной двери, который всегда лежал на тумбочке в прихожей. Он похлопал себя по нагрудному карману – лезвие на месте, тонкие кожаные перчатки в правом боковом кармане, фонарик – в левом. На шее болталась на веревке торба для добычи. Вязаная черная шапочка была натянута до бровей.

«Конечно, если начнется шмон, – раздумывал Монах, – их с Зажориком тоже потянут. А как же иначе, бывали в доме, никуда не денешься. Но у них железное алиби. Сразу после операции они вернутся на дачу к другу Ивану, где в сауне чуть ли не с утра по случаю дня рождения хозяина потеет теплая и сильно поддатая компания. Ребята в случае чего подтвердят, что Зажорик мотался за пивом, а Монах все время крутился на виду. Картины они спрячут на соседней даче, закрытой до весны. До лучших времен.