Ошибка «2012». Мизер вчерную

Он начал рассказывать — сперва вполголоса, заикаясь и поминутно оглядываясь. Потом всё увереннее и спокойнее.

Картина вырисовывалась попросту жуткая.

Русский учёный Наливайко, оказывается, после отлучения от официальной науки угодил в дурную компанию. Соратник покойного лорда Эндрю теперь якшался с дезертирами, террористами и ворами. И вместе с этим сбродом успел наворочать таких дел, что на самое ближайшее время против его подельников были запланированы решительные меры. Самого радикального свойства.

Удирать как можно дальше и от райцентра, и от доктора Наливайко… Вот так.

А вы — приватное поручение.

— Весёлая история! — проворчал О’Нил, и его бледно-голубые глаза зло блеснули. — Стало быть, «самого радикального свойства»? Не поясните ли?

— Да такие, что радикальнее некуда, — мрачно ответил Макгирс. — При Сталине в России было выражение: нет человека — нет проблемы. И по сей день кое-кто так говорит. И не только в России…

В начале этого разговора ему было страшно. Безумно страшно, так что подкатывала тошнота. Потом наступило что-то вроде освобождения. Ну перекроют кислород, ну убьют, дальше что? Ливерпульскую верфь всё равно на тот свет с собой не возьмёшь…

— Господи Всеблагий, что же это делается? — прошептал Доктороу. — Как богопротивна эта возня! Когда, наконец, предводители наций задумаются о ценности жизни?..

— О нет, сэр Робин. — Генри Макгирс вдруг нервно рассмеялся. — Я не прячусь за углами в чёрной маске и с пистолетом. Я не убиваю людей, я просто пожарник.

— О! Так вам удалось воплотить мечту своего детства?..

— Вы не поняли, сэр Робин. Не «пожарный», а именно «пожарник», — грустно уточнил Макгирс. — Увы, я не езжу на большой красной машине, я, скорее, наоборот… Я поддерживаю огонь и жгу, что мне велят. Следы, улики — всё-всё… Так, чтобы в природе не оставалось даже намёка на компромат! Так, чтобы их как будто вовсе не существовало…

Доктороу задохнулся от ужаса, подумав о мёртвых телах, сбрасываемых в багровые бездны топок. Хладнокровный О’Нил обратил внимание на грамматическое соответствие.

— Кого это «их»? — поинтересовался он и сплюнул далеко, по-хулигански, сквозь зубы. — Пришельцев? Инопланетян? Махатм из Шамбалы?.. Чем эти ваши русские опять грозят цивилизованному миру?

— Не знаю, — честно признался Макгирс. — Но «они» везде. В правительствах, в парламентах, в генштабах… И потому я должен жечь. Всё, что мне велят. Даже беззащитных маленьких зверьков, погибших в тесных клетках от недокорма. А я, — он вдруг всхлипнул и сгорбился, вспомнив несчастных норок с фиктивной зверофермы, — их жечь не могу. Я их хороню. По периметру, вдоль ограды.