Ошибка «2012». Мизер вчерную

Его трясло так, словно он весь день копал картошку под октябрьским дождём. Точно маленький ребёнок, он кинулся Звонову на шею, прижался всем телом и отчаянно заплакал. Потом кое-как отнял одну руку и, указывая в приблизительном направлении мэрии, зашептал подполковнику в грудь:

— Не надо туда ходить, не надо. Это не люди, не люди…

— Ладно, ладно, Абрамыч, всё кончилось, — попытался успокоить его Звонов. — Сейчас поедешь домой, выпьешь водки…

Эх, заветная бутылочка, полцарства за то, чтобы она прямо сейчас оказалась в кармане…

Резкий удар слишком сильно распахнутой двери заставил подпрыгнуть и обернуться всех четверых. Это, оказывается, бабахнули двери гостиницы, и наружу пулей выскочил человек. Именно пулей, потому что за человеком гналась толпа людоедов.

То, что через площадь бежали именно людоеды, трое милиционеров и Израиль Абрамович поняли с первого взгляда. Успели уже насмотреться на затронутых эпидемией и не нуждались в клинических анализах, чтобы поставить диагноз. Все преследователи были на одно лицо: уже-не-человеческие рожи, тяжёлый взгляд мутных глаз и рты, оскаленные в алчном предвкушении…

Очередная стая гиен, загоняющих антилопу.

— Ого! — Козодоев поудобнее перехватил автомат и оглянулся на Звонова. — Во дают культурную революцию!..

В бегущем человеке он признал главного китайца. А в кровожадных преследователях — кое-кого из его подчинённых. Параличного Сунга Лу, старую стерву — тётку Тхе, жалко, не загрызенную тогда вместе с поварами «Золотого павлина»… Может, хоть теперь, когда она перешла с кошек и собак на людей, на неё управа найдётся?

Тем временем главный китаец наддал ещё, свернул влево и, пожалуй, оторвался бы от преследователей, но тут, облизывая кровавые рты, из здания УВД стали выходить бывшие офицеры, и преследуемый оказался в ловушке. Сзади наседала несытая толпа, впереди — упыри в мундирах. А рядом — лишь погружённый в вечную думу вождь пролетариата на каменном пьедестале…

Однако главный китаец на то и был главным — великий Мастер умеет использовать к своей выгоде решительно всё. Фигура в шёлковом халате метнулась к памятнику и, точно в раннегонконгском боевике про кунгфу, попирая всемирное тяготение, вспорхнула на голову вождя. Здесь китаец замер, умерил круг дыхания, полузакрыл глаза и плавно принял позу журавля. Попробуй-ка такого тронь. Вернее, вначале дотянись…

Только странно петляет судьба наша, поди угадай, где найдёшь, где потеряешь.

— Сволочи, сколько на одного! — Козодоев передёрнул затвор, вопросительно посмотрел на мрачного Звонова. — Ну что, поможем? Человек ведь…

— Конечно человек, — согласился Звонов, поднял автомат и с удивившим его самого спокойствием дал очередь.