Ошибка «2012». Мизер вчерную

Ещё в Перестройку закорешился с каким-то тогдашним кооперативом и понаставил, где только можно, серьёзных «банковских» решёток и таких же дверей. Будто вперёд смотрел. Сам пропал, а других, получается, выручил…

— Значит, так, — продолжал командовать Колякин. — Сердюков и ты, — кивнул он рецидивисту Ржавому, — со мной в ружпарк, вы, — повернулся он к негритянской братии, зная, что по крайней мере баба его поймёт, — наберите воды во всё, во что только сможете. Пройдитесь по кабинетам начсостава, ищите харч, лекарства, бинты. И, — тут он строго глянул на Мамбу, — оденьтесь должным образом. Что-нибудь с длинными рукавами. Здесь у нас комарья полно. Малярийного…

Голая чёрная баба ему точно была сюда послана для полного счастья. Двое рецидивистов-уголовников уже есть, чёрный и белый…

— То-то я вся чешусь, — подыграла ему Мамба, нахмурилась и что-то грозно приказала своим на непонятном щёлкающем языке. Смысл, однако, был ясен: «Слышали? Вперёд! Тащите! Всё!»

Правду сказать, одежду, привычную для глаз этих белых, Мамба в бараке для свиданий просто забыла. Вот так, баул с харчами и снадобьями взяла, а о шмотках даже не вспомнила. Костюм от Сен-Лорана, трусы от Кристиана Диора, лифчик от… А, плевать. Уж что-нибудь да найдётся. А и не найдётся — тоже плевать. Муча всяко привычнее.

— Отлично, — кивнул ей Колякин, повесил поудобнее автомат и, по пятам сопровождаемый контролёром и уркой, отправился в арсенал. — Вооружимся, ребята.

Потом он вытаскивал из шкафов автоматы, магазины, патронные цинки и складывал прямо на затоптанный пол. Оружия здесь хватало — взвод не взвод, но уж отделение точно можно вооружить.

— Вот это да! — Ржавый взял из кучи «Калашникова», вставил магазин, глянул, оскалившись, на Колякина. — Не боишься, гражданин начальник? Не играет очко?

Он сейчас был не ржавый, а чёрно-бурый. Кровь, сочившаяся из раны под рыжеватыми волосами, густо запеклась на лице.

— А чего мне тебя бояться-то? — тоже оскалился майор. — Ты на меня уже ствол наставлял. И потом, уж лучше от пули, чем чтобы эти сожрали… — Он вздохнул, помолчал и перевёл взгляд на Сердюкова. — Ну, может, расскажете наконец, что случилось? А то молчат, понимаешь, как партизаны на допросе.

Сердюков был совсем не похож на партизана и поэтому начал первым:

— А чего тут особо рассказывать… У одиннадцатого отряда на промзоне крыша съехала. С концами. Они и пошли по цехам. Голыми руками глотки рвали…

— Эти уроды? — удивился майор. — Эти ложкомои?..

Сказал и сам себя осадил. Удивляться было нечему. В одиннадцатый отряд сливали самую последнюю двуногую дрянь: маньяков, растлителей, насильников, педофилов. Сливали от греха подальше, чтобы не смущать людей нормальных. Чтобы в грех не вводить.