Продавец острых ощущений

Так вот, я предлагаю тебе досудебное примирение. Для того чтобы это сработало, мы должны найти компромисс между моими желаниями и твоими. Здесь все зависит от тебя, Анархист. Либо мы находим обоюдоприемлемый вариант, либо отсидка тебе обеспечена, даже если твой адвокат трижды гений.

Удовиченко так и не поднял голову, и было не совсем ясно, слушает он или дремлет. Но он все же подал голос.

— Продолжайте, — выдавил Анархист сквозь зубы.

— Ты знаешь, что мне нужно от тебя, — проговорил Гуров. — Со своей стороны могу предложить примирение до суда по вопросу нападения. Предложение весьма щедрое, если учесть, какой срок тебе могут присудить. До двенадцати лет лишения свободы, и это не крайний срок.

— Продолжайте, — повторил Анархист и устало привалился к спинке больничного стула.

— Теперь о вариантах, их немного, но они действуют. Первый вариант: ты молчишь, ждешь адвоката. Ждем и мы, но недолго. По закону, если адвокат обвиняемого не явился в пятидневный срок, следователь вправе предложить обвиняемому другого адвоката, а в случае его отказа, произвести все процессуальные действия без такового. Этот пункт понятен?

Анархист не ответил, поэтому Гуров продолжил:

— На всякий случай объясню простым языком. Твой адвокат застрял в Москве надолго. Сложный судебный процесс в самом разгаре. Вряд ли он завершится за два и даже за пять дней, но этот срок следователь подождет. Потом назначит тебе бесплатного адвоката, и, если ты от него откажешься, останешься совсем без такового. Но отвечать за свои действия все равно придется и защищать себя будешь сам. Силен ты в юриспруденции, Анархист? Думаю, не силен.

— Что дальше? — тихо спросил Удовиченко.

— Дальше второй вариант. Ты соглашаешься дать показания при назначенном адвокате, а я снимаю с тебя обвинение в покушении на сотрудника правоохранительных органов. Совсем снимаю. Без каких бы то ни было последствий. Здесь ты явно выигрываешь больше, чем я, но только в том случае, если к убийству Кадацкого руку ты не прикладывал.

Последняя фраза вызвала бурю эмоций со стороны Крячко. Он стоял позади Удовиченко, отчитать вслух напарника не имел возможности, но жестами показал все, что о нем думает. Зачем! Зачем было говорить такое? Зачем возбуждать сомнения в и без того воспаленном мозгу задержанного? Он ведь нюансов не улавливает. Все, что он услышал, это то, что вместо нападения на полицейского его будут судить за убийство человека, совершенное с особой жестокостью. И что он после такого заявления выберет?

Но Крячко ошибался, у Гурова для подобного заявления были основания и свой расчет. Если Удовиченко к убийству Кадацкого непричастен, он за второй вариант ухватится.