Продавец острых ощущений

За размышлениями Гуров не заметил, как уснул. Сны ему не снились, боль отступила, а соседей, способных разбудить в самый неподходящий момент, в палате полковника не было, поэтому до восьми утра он проспал крепким, можно сказать, даже богатырским сном. Впервые за время госпитализации его мозг отключился настолько, чтобы не терзать своего хозяина и не беспокоиться по пустякам.

Ровно в восемь Крячко снова появился в больнице. И снова с дурными вестями. Адвокат Удовиченко прилететь не сможет. Форс-мажорные обстоятельства не позволят ему совершить перелет. Какие? На этот вопрос адвокат отвечать отказался, сославшись на пресловутую адвокатскую тайну. Крячко же он порекомендовал набраться терпения и подождать два дня или перевезти его подзащитного в Москву для ускорения процесса.

Разумеется, Крячко связался с Москвой, чтобы выяснить, действительно адвокат так сильно загружен делами, а может, просто тянет время. Оказалось, адвокат говорил правду, в настоящий момент у него нет возможности покинуть столицу, так как он находится в самом разгаре сложного судебного процесса.

Посовещавшись, решили Удовиченко в Москву не возить. Вместо этого Крячко отконвоировал его в больницу к Гурову. Там, прямо в больничной палате, состоялся знаменательный разговор, который впоследствии стал переломным в деле расследования убийства Кадацкого.

На самом деле, говорил только Гуров, Удовиченко по большей части слушал и мотал на ус. Но слова полковника заронили зерно сомнения, которое впоследствии проросло и дало плоды. Для начала Гуров объяснил, что после инцидента в бараке Удовиченко предъявят обвинение в нападении на сотрудника полиции, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Вот был ты, Анархист, простым вором, так? После того как тебе предъявят обвинение, о статусе вора можешь забыть. В тюрьму ты пойдешь уже с другим статусом. Ты совершил преступление, представляющее угрозу для жизни другого человека. Это даже не угроза расправы и побои. Ты не просто нанес тяжкие телесные, ты связал меня, запер и оставил в беспомощном состоянии, которое могло повлечь за собой смерть. Пахнет покушением на убийство, верно? Чувствуешь разницу? Думаю, чувствуешь.

Лев выдержал паузу, чтобы дать Анархисту проанализировать первое заявление. Тот слушал, опустив голову вниз, и Лев подумал, что ему не хочется видеть следы нападения на его лице. Гематома только начала бледнеть, перебинтованная голова шарма не добавляла, мокнущие повязки на плече, шее и спине — все это наводило тоску. Но Гурову его нынешний вид играл на руку — так сказать, наглядная иллюстрация к беседе.

— Но есть выход и из этой передряги, — после паузы продолжил он. — Слышал когда-нибудь термин «досудебное примирение»? Наверняка слышал.