Осенний детектив

 – Не мог же он в самом деле забыть о встрече!

– Его похитили! – внезапно сказала Фима. Ее ноздри раздувались, взор горел мрачным огнем.

– Что? – вырвалось у Евгения.

– Охранка, – зловеще молвила Фима. – Они выманили его на встречу и похитили.

– В Англии? Здесь? – Алексей, казалось, не верил своим ушам. – Нет, это невозможно! Исключено!

– Эти сатрапы способны на все, что угодно, – тихо и угрожающе сказала Фима.

– Нет, – отрезал Алексей. – Максимум, на что они способны – засылать к нам своих шпионов и провокаторов. Но похищение…

– Да и не такой он был человек, чтобы представлять для них интерес, – несмело заметил Евгений. – Он даже не участвовал в казни Саблина.

Алексей нахмурился. Последнее время напоминание об убийстве – единственном, которое он совершил в своей жизни, – было ему неприятно, и он и сам не мог объяснить, почему. На мгновение он словно выпал из реальности и вновь оказался там, на залитой солнцем Михайловской площади… И вновь перед ним было лицо генерала – тот упал не сразу, когда Алексей ударил его, он продолжал стоять, и тогда пришлось ударить его еще раз, и еще… И все с тем же тягостным недоумением на лице Саблин как-то осел на мостовую, ноги его подломились в коленях, он зажимал раны рукой, фуражка слетела с его головы и упала в лужу… И кровавое пятно на его одежде становилось все шире и шире… Какая-то торговка пирожками, уронив лоток и схватившись за голову, выла в голос, редкие прохожие – старик с тростью, светловолосая девочка в сопровождении бонны, дама с мальчиком-гимназистом – в ужасе смотрели на происходящее, но вот где-то засвистел, сверля воздух, свисток городового, и Алексей, не помня себя, бросился на Большую Итальянскую, где его ждала пролетка. Тадеуш сидел на козлах, Фима находилась внутри, кони помчали, Фима забрасывала его вопросами… Он услышал свое имя – и поднял глаза.

Лилиан смотрела на него с тревогой. Слабость волной накатила на Дорогина… Что, ну что он может ей предложить? Это подлое, никчемное убийство, при одном воспоминании о котором его пробирала дрожь гадливости? Свои мечты о мировой справедливости? Убогую комнату в убогом пансионе, нищету, одно пальто на двоих?

Что за жизнь у них, боже мой, что за жизнь!..

– Может быть, он просто раздумал идти на встречу? – предположил Евгений.

– Хочешь сказать, он внял нашим доводам? – саркастически спросила Фима.

– А почему бы и нет?

– Если он не пошел на встречу, – вмешалась Лилиан, – где он может быть теперь?

Революционеры переглянулись.

– Он вроде хотел пойти в библиотеку, – напомнил Алексей. – Федя же собирает материалы по истории Французской революции.

– И совершенно зря мы волнуемся, – добавил Евгений. Фима сжала губы.