Осенний детектив

Рассматривали фотографии, вспоминали, когда и где были сделаны. Разошлись по своим комнатам глубокой ночью…

Анна проснулась на рассвете. Она рано поднималась. Павел уходил в восемь. Она готовила завтрак, хотя он предлагал нанять кухарку. Анна отказывалась, достаточно приходящей домработницы. Ей хотелось самой провожать его на работу. Утренние «кофейные» минуты были самыми дорогими для нее – они общались. Муж делился планами, рассказывал про успехи мальчиков. Она говорила о Лиле. Он целовал ее на крыльце; она смотрела вслед машине, пока та не скрывалась за поворотом, и возвращалась в кухню. Включала телевизор, наливала себе свежий кофе, пила под негромкое бормотание и думала о том, что счастлива, что жизнь удалась…

Она спустилась вниз. Заглянула к детям. Храп мальчиков был слышен в гостиной, Лиля же спала тихо как мышка. Постояв на пороге их комнат, она пошла в кухню и принялась убирать следы вчерашнего застолья. Две пустые коньячные бутылки… Ого! Ну, разбойники! Расслабились, что называется. Помянули. Пара засохших бутербродов, увядшая зелень, немытые чашки с остатками кофе. И несмотря на беспорядок, чувство уюта: ее дом, ее крепость, ее дети…

… – Мамочка! – Лиля подскочила к ней, обняла, прижалась. Ее маленькая девочка, такая теплая, такая заспанная. – Доброе утро! Ты чего так рано? Я сама уберу! Ох, мы такие свиньи… Это все мальчишки, честное слово!

Они сидели за столом в гостиной. Анна и ее дети. Кресло во главе стола пустовало. И они нет-нет да и взглядывали туда…

– Я немножко поживу у тебя, – сказала Лиля. – А мальчики приедут вечером. Я приготовлю ужин. Посидим все вместе.

– Ты? Ужин? – Кира рассмеялся. – Мы привезем пиццу и пиво. Девочкам шампанское.

– Я тоже пиво, – сказала Лиля. – Ма, а ты?

– Мне пиво, – ответила Анна. – Темное. И вегетарианскую пиццу. Папа любил…

Они разлетелись, и Анна осталась одна. Пошла к себе наверх, села перед зеркалом, задумалась, рассматривая себя. Седая в свои пятьдесят… Неважно! Слегка за пятьдесят. С хвостиком. А как иначе? Трое взрослых детей. Взрослые дети… Она усмехнулась. Как это называется? Есть такое слово… Она потерла виски, вспоминая. Оксюморон! Точно. Или дети, или взрослые. А тут все вместе.

Голубые глаза. Складочка на переносице… привычка хмуриться? Неодобрительно сводить брови? Сердиться? Нет! Само получилось. Впалые щеки, выпуклые скулы. Морщинки в уголках рта… Мэтр Рубальский однажды сказал, что таким ртом грешно кушать, только целоваться. Она вздыхает и улыбается. От твоей улыбки останавливается сердце, говорил Андрей. Нет! Так говорил Павел! Кто такой Андрей? Не было никакого Андрея. Так говорил Павел. Школьный дружок, носитель портфеля, даритель ворованных цветов. Они знали, что навсегда вместе.