Осенний детектив

С вами редко видится. Завел себе женщину.

– Он не отвечает на звонки. Его телефон выключен, – возразила Маша.

– Может, он намеренно его отключил, чтобы не мешали. Мог номер поменять, опять же, чтобы… – Окунев помолчал и неуверенно закончил: – Не мешали. Лишь бы Рыба не полез в квартиру.

– Вы же сказали ему: просто открыть замки.

– Я-то сказал, – Паша вдруг вытянул шею, рассматривая что-то за ветровым стеклом машины. – Ага! А вот и она. Торопится куда-то. С сумками. Ну что, Мария, наш выход?

Они дождались, когда любовница отца Маши скроется за углом, выбрались из машины и почти бегом бросились к подъезду.

Ваня Рыба не пошел в квартиру. Открыв все три замка, он ждал их на лестничной клетке, внимательно рассматривая аккуратно выкрашенные стены.

– Все нормально? – спросил его Окунев. – Не входил?

– Нет. Зачем. Там нет никого.

– Как это нет?! – Маша растерянно заморгала. – А папа?

– Ты же сказал, что не входил?

– Не входил. А мне и не надо. – Ваня притворно зевнул. Со скучающим видом пнул какой-то крохотный камешек. – Я и так понимаю, когда в доме кто есть, когда нет.

– И вы решили, что папы там нет? – Маша взялась за дверную ручку. – Не входя в квартиру?

– Так точно, барышня. – Рыба улыбнулся ей щербатым ртом. – Там никого. Так что, Пал Иваныч, я пошел?

– А закрывать потом кто будет? – возмутился Окунев.

– Замки так захлопываются. Я не нужен.

И, махнув на прощание рукой, Ваня Рыба пошел вниз по лестнице.

Маша вошла в квартиру отца.

– Тихо, – шепнула она Окуневу, наступающему ей на пятки. – Может, и правда папы нет? Тогда где он?

– Машенька, давайте мы все же все осмотрим для начала, – предложил ей адвокат по уголовным делам.

Осмотр квартиры ничего не дал. Отца не было. И телефона его тоже.

– Вещи? Вещи все на месте? – с надеждой глянул на нее Окунев.

– Да откуда же я знаю, какие у него теперь вещи? Мы виделись не часто. Тапочек… Тапочек домашних нет. Всегда возле двери стояли. Хорошие такие, добротные. Светка ему их из Турции привозила в подарок. Тапочек нет.

Они снова лазили по шкафам, осматривали каждый угол. Никаких следов.

– Никаких следов насильственных действий, Машенька. Никаких затертых пятен крови на коврах. А их вон у него сколько. Разбитых зеркал.

– А это тут при чем? – она повернула к нему побелевшее намертво лицо. – Намекаете, что его могли… Могли убить?!

– Если с ним что-то и сделали, то не здесь, – не стал он сглаживать острых углов. – В квартире чисто. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Вы не знаете, где он хранил документы на квартиру? На дачу?

Она растерянно осмотрелась в огромной гостиной, заставленной дедовой мебелью. Старинной, массивной, раритетной.

И пошла к резному бюро с множеством выдвижных ящичков. Один из них оказался запертым.