Барабаны осени. Книга 2. Загадки прошлого

Однако куда больше удивляло, что с ними был белый человек; тусклое зимнее солнце играло в светлых волосах.

Роджер пытался подойти ближе, но индейцы его отпихнули. Впрочем, он успел заметить, что тот человек был священником: из-под кожаной накидки выглядывали рваные края черной сутаны, надетой поверх штанов.

Священник не был связан, и все же Роджеру показалось, что тот путешествует с индейцами не по своей воле – слишком уж тревожное выражение застыло у него на лице. Священник и несколько его спутников скрылись в длинном доме, где проходил совет. Сам Роджер внутри никогда не бывал.

Одна из старух заметила, что он слоняется без дела, и сурово приказала ему принести хвороста. Роджер подчинился – и священника больше не видел, хотя постоянно замечал его спутников, которых гостеприимно расселили по всей деревне.

Что-то происходило. Чувствовалось нарастающее напряжение. Мужчины вечером, как всегда, расселись возле костров, а женщины что-то обсуждали за шитьем, однако Роджер не улавливал сути их разговоров, ему не хватало знания языка. Он спросил о гостях одну из девочек, но та смогла лишь ответить, что те пришли с севера, и их появление как-то связано с Черной Сутаной.

Спустя неделю Роджера взяли на охоту. Отряду удалось загнать лося, на удивление огромного и тупого. Индейцы отнеслись к добыче с презрением: не было особой чести в том, чтобы завалить эту махину. Зато мяса в нем было очень много… Роджера нагрузили не хуже мула, и к возвращению в деревню он хромал так сильно, что отстал от охотников и плелся далеко позади, стараясь не потерять их из виду.

Как ни странно, возле окружавшего деревню частокола Роджера поджидали двое индейцев. Они схватили его, заставили бросить груз и потащили в деревню – не в длинный дом, а в маленькую хижину на краю центральной поляны.

Внутри горел костер, но света почти не давал, и Роджер слепо заморгал, вглядываясь в темноту.

– Кто вы? – послышался вдруг испуганный голос, говоривший на французском.

Роджер наконец-то различил очертания тощей фигуры на циновке возле огня. Священник.

Роджера охватила внезапная радость оттого, что он произносит свое имя. Индейцы не особо им интересовались, обычно они звали его «Эй ты, собачья морда».

– Шотландец, – ответил Роджер и опустился на землю, потому что больная нога отказывалась его держать.

– Как же вы здесь очутились? Вы солдат?

Священник присел возле него на корточки. Он был довольно молод – лет тридцати, не больше, – хотя бледная кожа пошла морщинами от ветра и мороза.

– Поужинаете со мной? – предложил он, указывая на глиняные горшочки с едой.

Разговор на родном языке, похоже, дарил ему не меньше радости, чем Роджеру – сама возможность говорить.