Осень патриарха. Советская держава в 1945–1953 годах

Кроме того, они регулярно поставляли в Москву все сколь-нибудь ценные сведения о ситуации в руководстве самих компартий и в странах своего пребывания в целом, что позволяло И.В. Сталину и его ближайшим соратникам оперативно и в полной мере воздействовать на ход всех политических процессов, контролировать их и при острой необходимости напрямую управлять ими. В таком качестве система «московских советников» пережила самого вождя и была свёрнута только после XX съезда КПСС, то есть к середине 1956 г.

5. Зарождение холодной войны и доктрины сдерживания (1946–1948)

В ответ на эту телеграмму Дж. Кеннана в сентябре 1946 г. новый советский посол в Вашингтоне Николай Васильевич Новиков направил на имя министра иностранных дел СССР В.М. Молотова аналогичный аналитический обзор под названием «Внешняя политика США в послевоенное время», в котором очень точно констатировал, что: 1) внешняя политика США «характеризуется в послевоенный период стремлением к мировому господству… С этой целью разработаны широкие планы экспансии, осуществляемые как в дипломатическом порядке, так и путём создания далеко за пределами США систем военно-морских и авиационных баз, гонки вооружений, созданием всё новых и новых видов оружия»; 2) изменённый внешнеполитический курс новой американской администрации во многом связан с приходом к власти президента Г. Трумэна — «человека политически крайне неустойчивого, с определёнными политическими тенденциями», а также с назначением на ключевой пост государственного секретаря США Дж. Бирнса, что быстро привело к «резкому усилению влияния на внешнюю политику США самых реакционных кругов демократической партии»; 3) зримым подтверждением агрессивных планов Вашингтона являются «факты резкого увеличения американской армии», рост военных расходов федерального бюджета, а также «создание глобальной системы военных баз на Атлантическом и Тихом океанах, которым отводилась ведущая роль в планах установления мирового господства США».

Кроме того, опыт Второй мировой войны способствовал ещё одному коренному сдвигу в американской внешнеполитической стратегии — переходу от концепции континентальной обороны, или обороны только Западного полушария, служившей основой всего довоенного стратегического планирования, к концепции глобальной обороны. Как позже признавался будущий госсекретарь Джордж Маршалл, «на практике мы не можем более удовлетворяться обороной полушария как основой нашей безопасности, мы должны заботиться о мире во всём мире».