Осень и Ветер

Может, при условии, что мы договоримся каждый со своими демонами. И все же, сейчас лишком рано трогать эту тему. «Нас» еще не существует, даже если кажется, что мы пересекли черту невозврата, и сделать откат к точке восстановления уже не получится."

"— Ты понравился Веронике, — зачем-то говорю я, когда Наиль притягивает меня к своей груди, обнимая как будто сразу всю.

— Похуй на нее, — не выбирает выражения Ветер, и мне, женщине, которая терпеть не может мат, хочется улыбаться. Это так знакомо, это из той жизни, где мы были друг для друга невидимыми собеседниками.

— Она сказала, что ты…

Наиль не дает мне закончить: прижимается губами к волосам на макушке, выдыхает с толикой грусти.

— Правда хочешь говорить об этом сейчас? — спрашивает с нескрываемой надеждой на мое «нет».

— Не хочу, — принимаю его молчаливую просьбу не форсировать некоторые темы раньше времени.

Хочу сказать, что не могу оторваться от него, но понимаю — мы уже и так исчерпали лимит терпения Судьбы. Кроме того, вот-вот должно истечь время, которое Маришка проводит в игровой комнате, и я как раз собиралась уйти домой под этим предлогом.

Я не хочу ничего планировать, не хочу навешивать на нашу тонкую, как паутинка, связь груз проблем и сложностей, которые совсем скоро начнут бомбить со всех сторон. Пусть пока будет вот так: осторожно, бережно и скрыто от посторонних глаз.

— Еще четыре дня, — произносит Наиль и послушно размыкает руки, когда я выскальзываю на свободу.

«Так ужасно много», — мысленно отвечаю я, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

Я, Ветер, Ян и Вероника. И две армии наших персональных, вскормленных на горечи прошлого тараканов.

— Когда вернемся… — начинаю я, запинаясь, вдруг понимая, что понятия не имею, чем закончить фразу. Что будет, когда мы вернемся в нашу сырую столичную осень? И самое главное — кем мы туда вернемся?

— Когда вернемся, Осень, я хочу тебя в своей квартире.

— Только если пообещаешь сыграть, — шепчу я, приподнимаясь, чтобы поцеловать его.

Оторваться так безумно сложно. Мы снова растворяемся друг в друге. Я чувствую себя куколкой вуду, которую Ветер подчиняет шпильками своего взгляда, иглами откровенных поцелуев. Не хочу сейчас думать, в чем причина моей патологической привязанности, потому что пока я совершенно не готова бежать марафон по полосе препятствий, копаться в себе и вскрывать старые раны.

Лучше по шагу за раз.

Глава двадцать третья: Ветер

Я ненавижу эти четыре дня, как бы абсурдно не звучала эта фраза. Как можно ненавидеть пятницу и субботу? А до них — среду и четверг? Запросто, если в каждый из четырех дней один и тот же сюжет повторяется почти с шаблонной точностью. Даже начинаю ощущать себя лабораторным грызуном, которого сунули в колесико и забыли менять картинки перед глазами.