Осень и Ветер

— Привет, Ветер, — говорит Ева сухо и вежливо. И все так же не сопротивляется, когда я притягиваю ее ближе.

— Наиль, — поправляю я.

— Какая разница? — Она безразлично передергивает плечами и официально, словно мы на деловой встрече, интересуется: — Так и будешь меня держать? Постоим и подождем Яна? Они с Мариной в кухне.

И в подтверждение ее слов откуда-то из недр дома раздается детский смех и наиграно грозный бас Яна.

Я расслабляю пальцы и заторможено смотрю на ее косы, выскальзывающие из моей ладони. Хочется потянуть за резинки, выпустить на свободу это шелковое золото, растрепать его пальцами.

«Скажи, Осень, это я сделал с тобой такое?»

Ответ не нужен. Я и так прекрасно сам все вижу.

Понятия не имею, о чем нам еще говорить. Мы просто стоим друг напротив друга и делаем вид, что происходящее нас не тяготит. Ситуация совсем не из книжного романа или мелодрамы, где герои должны были схлестнуться в крышесносном поцелуе. Мы просто два незнакомых человека. И впервые за все время знакомства у нас нет ни единой точки соприкосновения. И чем громче это молчание — тем дальше мы друг от друга.

Когда в наше одиночество вдвоем вваливается Ян, с Мариной на плече, я скорее рад, чем расстроен. Девочка тут же начинает ерзать, вынуждает его присесть и, как только оказывается на полу, несется ко мне."

"— Мы идем по магазинам, — заявляет торжественно и рассудительно. Демонстрирует тот самый рюкзак, который я потихоньку всучил Яну, только на этот раз он чуть не по швам трещит. — Ты идешь со мной.

Марина берет меня за руку, напрочь игнорируя мои попытки отказаться.

— Я не могу, маленькая, — говорю осторожно, но твердо, прекрасно зная, что дети сразу чувствую слабину. Она не оступится, если будет знать, что меня можно «дожать».

Марина смотрит на меня с огорчением, но Ян уже тут как тут: берет ее под подмышки, кружит и забрасывает себе на плечи. Марина восторженно пищит, хватает его за уши.

А Ева просто стоит рядом, но дотянуться до нее так же нереально, как и притронуться к солнцу.

Глава двадцать вторая: Осень

Я знала, что мой Ветер — и нелюдимый доктор — один и тот же человек.

Как бы ни глупо это звучало, но мое сердце не просто так наделило этих двоих одним лицом и голосом, и не просто так меня тянуло к нему с первого взгляда.

И так сильно тянет сейчас, что я, как центурион, который распинал Христа, достаю невидимые гвозди и приколачиваю свои ноги к полу.

Я такая беспомощная в эту минуту, что кажется — готова развалиться от малейшего прикосновения. До сих пор не понимаю, откуда взялись силы не ответить ему. В тот момент я словно обезумела: хотела только одного — чтобы этот мужчина взял меня на руки или перебросили через плечо, бросил в кровать и любил так жадно и горячо, как никого прежде.