Осень и Ветер

Что сказать Яну, когда он в очередной раз спросит, почему я упорно игнорирую его женщину? Что делать, если Осень меня узнает? И самый главный вопрос: какого хрена я до сих пор тут сижу?

— … и я думаю, что Ян будет хорошим отцом для Маришки, — слышу я обрывок фразы и сам не замечаю, как останавливаюсь. Вероника смотрит на меня с оторопью. — Что такое?

— Знаешь, по-моему тебе и без моей компании неплохо гуляется, — говорю достаточно выразительно, очень надеясь, что девушка поймет с первого раза и не придется повторять. — Увидимся.

К счастью, мы ушли совсем недалеко от дома, который снимаем один на всех, и я буквально влетаю на крыльцо. Пошло оно все на хуй! Надоела роль печального Пьеро и правильного Артемона. Я по крайней мере не обязан смотреть на все это дерьмо.

Открываю дверь, делаю шаг.

И мы сталкиваемся, словно две звезды: вспыхиваем, обжигаем друг друга убийственно-яркой вспышкой, разлетаемся на осколки, чтобы превратится в чистый Хаос бесконтрольных чувств и желаний.

Я в ней теряюсь.

Уже не знаю, где она, где я, а мы всего-то случайно налетели друг на друга.

Делаю шаг назад — Осень от меня. Поворачивается, чтобы сбежать.

«— Я хочу к тебе прикоснуться, Ветер».

«— И я бы хотел, чтобы ты ко мне прикоснулась, Осень».

Захлопываю дверь за своей спиной, выбрасываю руку вперед и хватаю беглянку за локоть. Слишком резко тяну ее на себя, потому что нетерпение обжигает изнутри, сводит на «нет» любые попытки держать хотя бы что-то под контролем.

Осень поворачивает голову, буквально приплюснутая к моей груди, и я наматываю ее косы на кулак, второй рукой все еще стискивая тонкий локоть.

«Посмотри на меня, Осень. Открой пошире свои глаза — и посмотри на меня…»

— Наиль, — слышу ее шепот.

Она не испугана, лишь самую малость растеряна, как была бы растеряна любая женщина на ее месте, когда ее вдруг хватает мужчина, который до этого демонстративно ее игнорил который день."

"Конечно, она не знает, что Наиль и Ветер — одно лицо. И вряд ли узнает, пока я не заговорю или сам не подтолкну ее мысли в нужную сторону. Но мне почему-то хочется, чтобы она узнала сама. Чтобы почувствовала то же самое, что и я: непонимание, недоумение, злость, обиду. Целую кучу эмоций, которые я даже не рискую копать глубже.

Ее волосы у меня в кулаке такие шелковые, что невольно поглаживаю их большим пальцем. В груди ноет невысказанная правда, но я держу ее в клетке, чувствуя, что готов в любой момент к чертовой матери просто раздавить в кулаке, словно искалеченную птицу. Сегодня правда играет против меня.

— Отпусти, — говорит Осень холодно.

Мне хочется отшатнуться от нее, словно меня огорошили крепкой затрещиной. Но вместе этого играю ва-банк: тяну на себя эту Снежную королеву, вынуждаю встать на носочки.