Осень и Ветер

Я обожаю эту книгу. Знаю почти наизусть. Вот только я нее помню, чтобы говорила об этом Ветру. Как он угадал? Еще одно наше странное совпадение вкусов?"

"Но кроме книги есть еще кое-что. Бархатный мешочек размером чуть больше моей ладони. Вытряхиваю на ладонь его содержимое и замираю. Это медальон: понятия нее имею из чего он, но похоже на бронзу. Тяжелый полумесяц с резными краями, по внешней поверхности украшенный какой-то надписью. Похоже на арабский алфавит. Безупречная тонкая работа. Почему-то сразу возникает мысль, что это не штамовка, а ручная штучная работа. Медальон висит на паре кожаных ремешков, и я сразу же надеваю его на шею. В мешочке есть еще и записка на маленькой простой открытке: «Эту книгу мы читаем следующей, Осень. Будет интересно обмениваться с тобой мыслями. Надеюсь, медальон тебе понравился, купил его в святом месте пару лет назад. Буду верить, что не задел твои религиозные чувства. Ветер».

Мне хочется расплакаться. Не знаю почему. Пытаюсь себя сдерживать, но слезы уже текут по щекам, а пальцы переплетаются на теплой поверхности полумесяца. И делаю то, чего не делала никогда: звоню ему днем. Обычно мы созванивались вечером или когда я точно знала, что Ветер не занят на работе. А вот так, без предупреждения — никогда. Но я просто не могу ждать — хочу услышать его голос. Писать сообщение — так сухо и глупо. Немного пугает, что с самого начала недели мы ни разу нее созванивались, а со вчерашнего дня перестали даже обмениваться сообщениями, но я беру себя в руки.

Тревога поселяется в душе, когда Ветер не отвечает после нескольких гудков. Терпеливо жду до конца, пока система автоматически не разорвет звонок. Смотрю на потухший экран и поджимаю губы, пытаясь убедить себя, что Ветер просто занят на работе. Половина четвертого и он, скорее всего, в больнице и не обязательно, что всегда держит телефон под рукой. Перезвонит или напишет, когда увидит пропущенный вызов.

Но он не перезванивает. Ни через час, ни через два. Я укладываю Маришку спать, рассказывая дочери о том, что мы поедем кататься на лыжах, полетим на самолете выше облаков. И сижу с ней после того, как моя Мышка давно и сладко уснула, пытаясь представить, что с ней может сделать Андрей. Поиграть — и бросить, когда надоест? Или это у него всерьез? Как, после всего, что случилось, я могу ему доверять? И почему должна стараться идти против своего инстинкта, который подсказывает, что ничем хорошим его вторжение в нашу жизнь все равно бы не закончилось.

В десять вечера, поняв, что сижу вся, как на иголках и больше так продолжаться не может, я все-таки набираю номер Ветра еще раз. Но теперь он сбрасывает. А через полчаса присылает еще одно сухое сообщение: «Не надо больше, Осень. Заигрались».