Осень и Ветер

Выше, выше, словно скалолаз на отвесную скалу и без страховки.

Это мой Ветер. Его карие глаза под длинными черными ресницами, его чуть-чуть крупный нос, его губы и бородка.

Нет, не мой Ветер. И никогда моим не был.

Это — Наиль Садиров, человек, чье имя я пару раз слышала в новостях. Бизнесмен, меценат и, как говорят, не последний голос в мире очень больших денег и дел, о которых лучше не говорить вслух.

И для меня он — совершенно чужой.

Холодный темный взгляд скользит по моему лицу, задерживается на глазах и, как в день нашей первой встречи в той, другой жизни, запутывается в моих волосах.

«Кто ты и что сделал с Ветром?»

Глава тридцатая: Ветер

Судьба, сука, меня снова все-таки догнала.

— Ты помнишь Еву? — спрашивает Ян. — Моя жена.

Даже не пытаюсь вежливо улыбнуться. Я просто теряюсь в ее волосах, оглушенный и обездвиженный воспоминаниями о том, как перебирал их пальцами, как засыпал, уткнувшись носом в подушку, вдыхая их запах.

— Ева? — Безразлично повторяю имя, перевожу взгляд на бывшего лучшего друга. — Поздравляю.

Мы с Яном обмениваемся рукопожатиями, и если я хоть немного помню этого придурка, он сейчас очень сильно на нервах. Как будто знает о нашем с ней прошлом то, чего знать не может.

«Мы с Евой решили пожениться. Она ждет ребенка», — с улыбкой сказал Ян в тот день.

«Твоего?» — тупо спросил я, думая, что просто схожу с ума и это — испытание за все, что я сделал, и за две отобранных жизни. Одну — невольно, а другую — намеренно и цинично.

«Ну не твоего же!» — засмеялся он.

Я умер вместе с Мариной, но в тот последний разговор с Яном, я просто сдох.

— Ева, это Наиль… — начинает было Ян, но она мягко перебивает его не очень успешную попытку разыграть комедию, будто мы незнакомы.

— Я помню. Рада встрече.

«Здравствуй, чужая Осень», — мысленно шепчу я, но вслух не произношу ни слова. Просто смотрю на нее, наплевав на то, что это слишком грубо и откровенно.

— Ты один? — вклинивается Ян.

Я всегда один.

— Деловой ужин, — отвечаю сдержано.

— Тогда не предлагаю к нам присоединится, — говорит он с заметным облегчением.

Какого…?

Бросаю взгляд на часы, как будто меня беспокоит время. Человек, с которым назначена встреча, будет ждать столько, сколько потребуется, на корточках или на коленях на подушке, как собачонка.

Ненавижу себя за то, что стал человеком, которым всегда боялся стать — моим отцом.

«Старый» Наиль просто отошел бы в сторону, нырнул в меланхолию и позволил отчаянию грызть его кости. А новый я лишь беззвучно щелкаю пальцами, и все демоны, скуля, расползаются по углам.

Для нового Наиля нет ничего святого.

Кроме памяти об одной маленькой сломанной бабочке."

"— У меня есть время, — говорю прямо в сузившиеся от злости глаза Яна. — Можем выпить вместе, дружище.